Голландский морской пейзаж 17 века (первая часть)

Создатели образов в коммерческом кино тщательно вылепливают что-то одно – самое важное, по их мнению; десятки других деталей оставляют без внимания, и те могут быть вполне смехотворны и фантастичны. Если в Голливуде надо показать, что русский солдат настоящий зверь, то крой его ушанки (а у всех русских – ушанки) будет второстепенен и невозможен, а главным в Иване станет угрожающий прикус нижней губы в момент убийства гражданского населения. Когда же надо обнаружить, что дело связано с Россией, то зрителю сервируют кириллицу, остальным можно пренебречь, так в американоговорящем кино появляются русские имена и фамилии – Ащьф Лштфум в паспорте героя «Идентификация Борна», Телатовицх Ы.С. нашивка у астронавта в сериале «Космические войска» и табличка с названием улицы главная проспект ГАГАРИН УЛИЦА в «12 обезьянах».

Почти вся голландская живопись построена по такому же принципу – художник показывает убедительно (пусть и не похоже!) и впечатляюще пару самых важных (сюжетных!) мотивов, а остальное не его забота. Вполне традиционный и уважаемый подход. Отмечу, что есть и некоторые другие пути создавать иллюзии, например, вглядываться в модель и стараться изобразить то, что видишь. У каждого способа свои достоинства и недостатки.

Это первая часть заметки о голландских маринах, где вначале главным стало детальное и выдуманное (!) изображение красавца-корабля в выгодном ракурсе или какое-нибудь событие – роскошные отплытия-приплытия или кроволеденящии кораблекрушения-битвы. Другие возможные герои марин, например, изображение простора или необычная декоративность рангоута и такелажа и т. д. на ранних картинах и гравюрах почти не встречаются.

Первые марины

Голландцы первыми стали изображать море… Э-э-э… Едва объявишь кого-то самым первым, как ввинчивается кто-то еще более первый и требует себе места… До появления государства Соединенных провинций море с кораблями мелькало в живописи там и тут, но обычно того требовала иконография, как в истории уплывшей на кораблях из Британии святой Урсулы, которую изображали с 14 века, много в 15 веке и в 16-ом. Однако и исключительно морские картины писали запросто и профессионально, когда было позарез. Для примера английская работа, по заказу короля.

№ 1 Английская школа Посадка Генриха VIII на корабли в Дувре ок. 1520-1540, Королевская коллекция, Англия, 168.9х346.7 см.

И в других странах писали вполне светские марины, так после Битвы при Лепанто (1571) полились итальянские, в основном венецианские заказы, знаменитую эту битву писали Веронезе, Тинторетто, Вазари, и еще сто лет потом плохо известные теперь художники, и везде были корабли и море (довольно условные и неуклюжие). Martin Rota подробно выгравировал битву в 1572 году. Как всегда, рисунки и гравюры темами опережали живопись; в 16 веке графика с кораблями известна и не редка как в Италии, так и в Низких землях, а первые портреты кораблей известны со второй половины 15 века (Венеция и Фландрия).

В прошлом столетии малочисленные нидерландские картины середины 16 века любили приписывать самому Питеру Брейгелю Старшему, потому что всегда греет, что у тебя Брейгель. Сейчас имя Брейгеля из большинства атрибуций исчезло, но из-за нежелания скандала и для привлечения туристов в музей автором полутора таких картин все еще традиционно и без особых оснований считают нидерландского гения («Бухта Неаполя» в Doria Pamphilj и «Битва в Мессинском проливе», которая «возможно Брейгель» в частной коллекции). С утратой знаменитого авторства другие панели порастеряли в своей неповторимости. Приведу одну такую, раннюю, считавшуюся (о, тут будет длинный список атрибуций!) кисти Питера Брейгеля Старшего, кисти Мастера женских полуфигур, кисти Подмастьерья Мастера женских полуфигур, кисти Грегорио Лопеза, кисти Корнелиса Антонисзона, кисти Хендрика Врома, кисти Яна Кока, а если не Яна, то Маттяйса, но тоже Кока. Сейчас автором безболезненно считается безымянный подражатель Иоахима Патинира, поди знай, где этот подражатель жил. А местожительство важно, потому что на холсте португальские каракки, и неудобно было бы историкам искусства объяснять, откуда простому нидерландцу знать, как выглядят каракки далекой страны. При этом они похожи на португальское изображение каракк (считающееся более или менее точным) того же самого времени (на алтаре святой Ауты 1522-1525).

№ 2 Художник круга Иоахима Патинира Португальские каракки у скалистого берега ок. 1540, Национальный морской музей, Гринвич, 78.7х144.7 см.

Фламандцы и итальянцы

В 17 веке море писали не только голландцы, но и фламандцы, и итальянцы (особенно итальянцы), сильно любившие клюкву. Шторма там безумно свирепы, рифы коварны, паруса порваны в хлам и т. д. Вот одна такая итальянская. Это конец 17 века, художник Антонио Мария Марини (Antonio Maria Marini 1668–1725). По двенадцатибалльной шкале Бофорта (ею мерят скорость ветра) тут, наверное, баллов двадцать, иначе как объяснить превращение линии горизонта в высокую гору воды.

№ 3 Антонио Мария Марини Корабли во время шторма у берега конец 17 в., частная коллекция, 73х127 см.

Еще итальянцы писали античные гавани с кораблями и морем (Клод Лоррен и его подражатели), которые не совсем марины.

Южнонидерландские сердца тоже любили бури, а если же у какого-нибудь фламандца и устанавливалась на полчаса хорошая погода, то тогда, сидя у таинственной пещеры под нависающим утесом, уцелевшие матросы взирали на радугу и бури неподалеку, пили эль и ругались, как им починить рухнувшие мачты.

№ 4 Бонавентура Петерс Старший Марина с матросами укрывшимися от дождя ок. 1640, Национальный морской музей, Гринвич, 33.2х45.7 см.

Хороший пример того, как время облагораживает трэш – сейчас это вполне приличная картина 17 века. Непонятно почему, но современный рассказ об искусстве облагораживает подобные картины, кураторы и искусствоведы толкуют мыльнооперные сюжеты, словно это Вергилий. Вот выжимка из описания картины на сайте музея в Гринвиче.

На своем холсте фламандец Бонавентура Петерс Старший (Bonaventura Peeters I 1614–1652) медитирует над вечным заветом Ноя с Богом (радуга – символ этого завета), делая это после прочтения «Геометрии» Декарта (1637), где популярно объяснялось преломление света, при этом художник как бы соглашается с будущими (1687) утверждениями Спинозы, что радуга является научным феноменом мира, сотворенного Богом. На картине художник продолжает развивать колористическую схему ван Эртвельта и по-своему интерпретирует только что прочитанный фрагмент «Геометрии», используя для радуги лишь красный, белый и синий. В то время как этот трехсторонний символ может указывать на Троицу, состоящую из Отца, Сына и Святого Духа, он может и не указывать на нее, а содержать призыв к скромным рыбакам построить гражданское общества по голландскому образцу, ибо флаг у Голландии тех же самых цветов. (Экая бомба в огород испанского владычества и противников демократии!) Так или иначе, но у фламандцев живопись была кудрявенькой. У голландцев же скал, ураганного ветра, гаваней с античными развалинами, тонущих матросов, полосатых волн, похожих на тигров, и обломков судов тоже немало, но все же поменьше, а с ними соседствуют картины, где мирные паруса и «точные» портреты кораблей.

Голландские марины

И все же (если забыть про фламандцев) можно сказать, что голландцы первыми стали изображать море. Да-да! В Голландии писали МНОГО (по сравнению с прошлым веком) живописи, вешали на стены МНОГО разных картин, среди них оказывались и марины, было их поэтому тоже МНОГО и самых разных. Известнейший пример картины с морем в голландском интерьере.

№ 5 Габриэль Метсю Женщина, читающая письмо ок. 1664-1666, Национальная галерея Ирландии, Дублин, 52.5х40.2 см.

Голландские марины были НЕ случайными, настоящими, разнообразными и профессиональными, писали их постоянно. Не потому что море так важно для голландцев, вон возведение дамб тоже важно, а его на картинах не сыскать (правда, есть драматические прорывы дамб, в реальности гораздо более редкие, чем строительство). Нет, нет, просто корабль это красиво!

Есть картины, которые пишут и покупают из-за внешней приятности. Например, горные кручи, водопады и долины (вид сверху) – не поспоришь, что красиво. Или же натюрморт, где драгоценный китайский фарфор, лимоны, тончайшее стекло – тоже не поспоришь. Покупателям (про покупательниц не знаю) еще нравилась живопись с голыми наядами и богинями. Вот и от моря с кораблями дух захватывает. Внутри корабля всегда тесно, неудобно, качает, невкусно и воняет, а издали – красавец! И корабли всегда показывали издали, а не изнутри, хотя усилия по подъему якоря (и другое подобное) вполне могли бы стать (но не стали) сюжетом гравюр и картин.

Отец и основатель

Начать надо с Хендрика Врома (Hendrik Vroom ок. 1562/63-1640), самого главного генерала, верней, адмирала голландской морской живописи. Начинал он с росписей фаянса, а еще писал небольшие религиозные картины, переводя композицию с чужих гравюр на панели, таким же способом делал и небольшие изображения кораблей. Лишь тридцати лет отроду познакомился с правилами перспективы (а до того обходился без нее!), и только с этого времени стал постоянно писать корабли и море. Изготовил он их множество и все (большие и маленькие) продавал недешево, выучил ремеслу нескольких маринистов и задал тон морским голландским пейзажам. Вром был феноменально успешен (например, мог отказаться от заказа в 2400 гульденов, потому что хотел за картину 6000), а потому много художников писали марины «как Вром».

Сам Вром море видел, плавал неоднократно, доплывал до Венеции и Данцига, один раз потерпел кораблекрушение и еле спасся. Мандер пишет (в 1604 году), что «Вром является замечательным мастером в своей области и что он не только умеет передать вид хорошо построенных кораблей, их оснащение, вооружение, паруса и всякие принадлежности, но он превосходен и во всем остальном, как то: фон, пейзаж, скалы, деревья, небо, вода, волны, замки, города, рыбы и другие предметы, являющиеся частью его корабельных картин и служащие их украшением». Тут очень хорошо схвачена суть голландского морского пейзажа – написать корабль, а всё вокруг напичкать развлекающими глаз деталями, написанными стара-а-ательно.

Вообще морская картина из Голландии особенно в первой половине века подобна шахматной доске, где художник в узнаваемых декорациях (порт, побережье, открытое море) должен был ловко и красиво расположить несколько всем известных и определенной формы красивых корабельных фигур. Корабли у Врома как игрушечные, эдакая мечта каждого мальчика – выставить на столе модели со всеми пушками, мачтами, шлюпками, двигать их и рассматривать, а когда воображается битва, то еще и кричать: «Бабабабаааах!»

Я расскажу про его самую большую и роскошную картину. Изображает она событие не очевидной важности – прибытие в Голландию в 1613 году шестнадцатилетнего Фридерика V, курфюрста Пфальца и его молодой (тоже 16 лет) жены Елизаветы Стюарт. Пара возвращалась на континент после своей лондонской свадьбы и заглянула в Голландию к дяде, принцу и штатгальтеру Морицу Оранскому. Сейчас утверждают, что то была большая дипломатическая удача, когда обычных ловцов селедок (т.е. голландцев), международно не вполне признанных, заметила особа голубых кровей. Хм… Все же не так… Прибытие это ловцы селедок сначала никак не увековечивали, и только через десять лет оно почему-то стало важным. А за десятилетие произошло многое: Фридерик V в 1619 году стал еще и королем Богемии (хотя мама ему не советовала), через год потерпел поражение в Белогорской битве (мама была права), бежал, а в 1622 году лишился и своего курфюршества, еще раз бежал, на этот раз в Гаагу, где и жил в изгнании до самой смерти (1632). Вдруг в 1622 и в 1623 разными художниками было создано несколько картин, посвященных этому вояжу тогда совсем юного, а теперь неудачливого монарха (и есть еще несколько картин после 1623). Сейчас никто не знает, почему их написали, придумываются самые странные, друг с другом не совпадающие объяснения. Все это были заказы, важные и дорогие. Но теперь пора привести саму картину.

№ 6 Хендрик Вром Прибытие в Голландию в 1613 году Фридерика V, курфюрста Пфальца, и Елизаветы Стюарт 1623, Музей Франса Халса, Харлем, 203х409 см.

По одной картине можно понять многое. Сначала даты – cамогО прибытия пфальцского курфюрста (а, значит, и живых кораблей) Вром не видел, картина написана через десять лет после события. Именно так – в своих сухих и темноватых мастерских голландцы (часто абсолютно сухопутные) и писали моря-океаны. Корабли на холсте сбились в потную группу, норовят протаранить друг друга, и показаны они сверху, как не получится увидеть, даже если залезть на саму высокую мачту. Из документов известно, что стояли те корабли в 3 милях (5.5 километрах) от берега, а не в двух шагах, как у Хендрика Врома и на работах у других художников. Просто если изображать 3 мили, то кругом будет лишь водная гладь и не разберешь, что они приплыли к нам, К НАМ они приплыли! Важные суда здесь и везде сделаны больше второстепенных, чтобы им было почетнее, чтобы сразу выделялись среди пузатой мелочи.

Как же Вром писал свои картины? Не совсем с потолка, потому что не все корабли здесь вымышлены, считается, что три английских фрегата и голландская яхта изображены портретно. Но сначала – откуда мы знаем, как выглядели корабли и яхты 17 века? Оказывается, непросто выяснить! С тех пор сохранился лишь утонувший в первом плавании «Ваза» (сейчас поднят и стоит в Стокгольме, в музее), есть еще модели судов, книги и немного чертежей для корабельных строителей, а также здравый смысл, традиция, общее понимание того, как корабль устроен. В основном же наши представления почти все основаны на… картинах и гравюрах с морскими темами. Так можно ли судить, точно ли исполнено изображение на основании самого этого изображения?! Современные судомоделисты, изучившие все материалы вдоль, поперек, вглубь и вовне, сетуют, что объяснения голландских (и прочих) судостроителей-книгописателей не совсем сходятся с их же чертежами. Гравюры и картины путают исследователей еще больше. И ко всему этому надо учитывать, что корабли постоянно изменяли, улучшали, надстраивали… Так Prince Royal, о котором пойдет речь сначала нес 55 пушек, в 1641 уже 64, потом 88, а перед тем, как его уничтожили голландцы в 1666 году (была война), – 92 пушек. За всеми изменениями и не уследишь. Словом, из-за отсутствия незыблемого начала координат невозможно окончательно решить, фантазия это или «фотография», и никому сейчас не ясно, как корабли выглядели.

Когда решают, кто их ранних художников и граверов был самым точным, приз обычно достается Хендрику Врому. Почему? Из-за почтения перед основоположником. Но когда случается сравнить его картины с документами или просто поглядеть без восторженности, то и он приблизителен. Так в нашем «Прибытии» два английских судна подозрительно имеют традиционную голландскую форму, да еще у них нет стеньги (sprit topmast) на бушприте, хотя известно по документам, что она там была. Историки удивляются – мол, Вром и вдруг у него на картине что-то неправильное, вымышленное…

Большинство своих кораблей Вром изображал на основании представлений, как оно должно быть. Работа с натуры тоже была, вот образец.

№ 7 Хендрик Вром Гавань между 1686-1640, Музей герцога Антона Ульриха, Брауншвейг, 5.6х9.4 см.

Если же рисунок чуть более закончен, то это уже фантазия, поиски композиции, а точка зрения тут – словно художник видит корабли с вертолета. И не какие-то определенные корабли сражаются на наброске, а корабли вообще в битве вообще.

№ 8 Хендрик Вром Сражение двух кораблей между 1686-1640, Музей герцога Антона Ульриха, Брауншвейг, 11х14.5 см.

Рисунки учеными датируются всем периодом деятельности Врома, то есть не было у него никакого изменения в стиле и подходе, когда бы он вдруг стал писать точнее и с натуры. То есть и у самого документально точного художника картины выдуманы. Это подход старинный, очень похожий на мировой пейзаж 16 века, только тут – с кораблями. Уже во второй половине 17 века все изменится и натуры будет гораздо больше, но об этом в следующей заметке.

Так что же это за живопись? Во-первых, документальность нам не нужна, нам она никогда не нужна, ведь мы не судомоделисты! В картинах требуется красота, а не фотография. Во-вторых, живопись такая кажется сейчас сладостной и волшебной, и у мальчиков при виде стреляющего изо всех пушек фрегата замирает сердце… Оооох, тут и выдана гендерная принадлежность автора, и самого его можно подозревать в дискриминации женщин. Ну, куда это годится – «у мальчиков замирает сердце»! А у девочек?

А у девочек, нет, не замирает!!!

Чтобы не быть голословным, нужен пример

Неточности надо показать. И не только у Врома, а во всех ранних маринах. Примером выдуманности будет самый главный корабль, привезший юного курфюрста – трехпалубный, 55-ти пушечный английский флагман флота Prince Royal, построенный в 1610 году. Сохранились несколько его изображений, и все они разные, да и с документальными описаниями они не совпадают. При этом каждый раз художникам нужно было изобразить вполне определенный корабль, только вот вместо одного и того же портрета получались какие-то двоюродные братья. Я приведу тут лишь голландские работы, есть еще английский холст , где на фоне Prince Royal стоит его создатель – Phineas Pett. Надо ли говорить, что и английская картина с флагманом флота точно так же приблизительна.

Сначала колоссальная (42 сантиметра в высоту и более 2 метров в длину) гравюра из 4 листов, вырезанная в 1650 году неизвестным гравером по дизайну Адриана ван де Венне 1618 года. Изображение создано через пять лет после изображаемого события. Видел ли ван де Венно торжественное приплытие? Вероятно, нет, гравюрный Prince Royal совсем не похож на живописные.

№ 9 Адриан ван де Венне Прибытие во Влиссинген в 1613 году Фридерика V, курфюрста Пфальца, и Елизаветы Стюарт 1618, 42.4х224 см.

Теперь картина Корнелиса ван Вирингена (о художнике я скажу пару слов в конце заметок). Корабль с Фридериком Пятым у него плывет в гавань, чего на самом деле не было. Известно, для кого писался холст – совет регентов дома престарелых заказал ее художнику и заплатил 160 гульденов. Здесь к месту сказать, что морские пейзажи были популярны в качестве официальной живописи. Чтобы демонстрировать лояльность и восторженность, те или иные власти заказывали огромные холсты – вешать в главных залах или же для подарка. Это вроде нынешнего портрета короля в тех или иных голландских учреждениях. Патриотично и прилично.

№ 10 Корнелис ван Виринген Прибытие в Голландию в 1613 году Фридерика V, курфюрста Пфальца, и Елизаветы Стюарт ок. 1628, Музей Франса Халса, Харлем, 110х215 см.

Напоследок Адам Виллартс, множество раз изображавший послесвадебное отбытие и в разные места прибытия Фридерика Пятого и Елизаветы Стюарт. На одном из его холстов царственная чета доплыла на Prince Royal аж до самой Праги, отсутствие в Богемии океана не смутило ни художника, ни заказчика. Но на приведенной картине молодая пара всего лишь отправляется из Дувра на континент.

№ 11 Адам Виллартс Отправление Фридерика V, курфюрста Пфальца из Дувра в 1613 году 1622, частная коллекция, 79.5х144.2 см.

Портреты Prince Royal на приведенных картинах не походят друг на друга ни количеством пушек, ни резьбой, ни устройством кормы, ни прочими деталями. Описание корабля в документах не поддерживает ни одну из графических или живописных версий, а противоречит им. Как выглядел корабль? Как всегда любое окончательное суждение о том, каков на самом деле был Prince Royal в 1610 году, может ныне основываться лишь на громкости голоса говорящего.

Не буду принуждать читателя искать десять отличий Принца на одной картине от Принца на другой. Приведу одну деталь – резную фигуру святого Георгия на носу. Замечу, что резьба, украшавшая любой корабль, была лицом, физиономией, автомобильным номером, паспортом; она была очень дорогой в исполнении, но обязательной – в сражении и враг, и друг должны были немедленно понять, что за корабль перед ними. Prince Royal украшал придворный (!) художник Robert Peake. Каждый декор был уникален, известен, узнаваем, важен и не просто так. На гравюре (рисунок для нее исполнен в 1618 году) никакого Георгия нет, там лев и единорог.

№ 9 а деталь.

А между тем святой Георгий там скакал и побеждал дракона! Почему-то до сих пор говорят, что все картины с прибытием молодоженов основаны на этой гравюре. Ерунда. Все изображения в основу взяли голландское представление о том, какой должна быть почетная встреча. При этом и гравюра и картины взяли за образец разные, неизвестные нам изображения или описания.

У Врома Георгий скачет и побеждает, но за Георгием высится огромная голова рыцаря в короне, которой на самом деле там не было.

№ 6 а деталь.

У Вирингена Георгий тоже скачет, но чуть по-своему, головы за Георгием нет, место у него иное, он расположен выше. Декорация же бортов и кормы у Вирингена скромны и не разработаны, бортовой трап находится с неправильной стороны и т. д.

№ 10 а деталь.

У Виллартса на всех изображениях корабля Георгий стоит, а не скачет, никакой головы за ним нет, архитектура носа другая, не похожая на приведенные выше.

№ 11 а деталь.

Итог. Самый важный корабль на самых больших заказных картинах с недавним историческим сюжетом был исполнен приблизительно. Роспись, мачты, пропорции, конструкция были не важны, точное изображение гавани, состав кораблей тоже. Фредерик V и Елисавета Стюарт владели картинами Виллартса, но им документальность не требовалась, важен был образ, с которого и началась эта заметка, в данном случае – роскошность сцены, а помимо него множество деталей и само обладание дорогими (!) картинами.

2 thoughts on “Голландский морской пейзаж 17 века (первая часть)”

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: