Три Отрывка для Главы про Пейзаж

Где они висели?

Живописи в Голландии было много, и висела она повсюду. В изображениях интерьера картина на стене стала постоянным мотивом. Обычно это или портрет, или пейзаж. Вот книжная иллюстрация к стихам про любовные шашни, а на стене пейзажик.

№ 1 Ян ван де Велде Второй Интерьер с мужчиной и читающей женщиной 1621, 9.8х16.1 см.

Подобные картины на картинах это любимая добыча тех, кто любит искусство расшифровывать, они с упоением вцепляются в изображенную живопись, приплетая ее сюжеты к своим трудностям в понимании искусства. Иногда художник и действительно растолковывает смысл. Например, на одной гравюре 1620 года в борделе изображены картины, и они предостерегают от посещения заведений подобного рода: блудный сын со свиньями, грешник в аду, Мария Магдалина. (Хм, какой-то я тут чувствую диссонанс, возможно, что когнитивный.) Но на иллюстрации Яна ван де Велде никакой морали нет, просто смутный и ничего не означающий пейзаж.

На следующей гравюре патриотически изображена типография Лауренса Костера, придумавшего книгопечатание раньше всякого Гутенберга (борьба за приоритеты вон какая древняя). На стене опять ничего не значащий пейзаж, то есть обычное для Харлема 20-х годов 17 века (когда и была вырезана гравюра) украшение рабочего (!) места.

№ 2 Ян ван де Велде Второй по рисунку Pieter Jansz. Saenredam Типография Лауренса Костера в 1440 ок. 1626-1628, 16х12.1 см.

И еще одно изображение, где пейзаж не сразу и заметишь, он спрятан в тень и вообще весь не поместился. То есть фон позади фигуры заполняется чем-то обыденным, чем-то, на что и внимания можно не обращать. И пейзаж для этого подходящ. Гравюра конца двадцатых годов, и опять из Харлема (то есть родины голландского пейзажа).

№ 3 Theodor Matham Женщина с метлой в интерьере ок. 1627-1629, 21.5х16 см.

Для голландцев в 17 веке живопись становится чем-то обычным и уж совсем не роскошью, когда хотят нарисовать-написать место побогаче, на стенах изображаемого интерьера висят зеркала или гобелены. Вот еще несколько примеров с картинами на картинах. Сначала целых четыре пейзажа, карта-украшение и расписанная пейзажем же крышка клавесина. Не могу не отметить, что картина удивительна своим небрежным исполнением, это самая дешевая живопись, изображение роскошной жизни для малоимущего покупателя. Тридцатые годы, художник, конечно, из Харлема.

№ 4 Дирк Халс Музицирующая компания в интерьере 1633, Музей Франса Халса, Харлем, 51.5х83 см.

Еще комната с пейзажем на стене. Тот, у кого глаз пристрелявши, заметит, что в «реалистическом» интерьере всё выдумано, перспектива не настоящая, мебель и вещи, включая картину-пейзаж, написаны не с натуры, а механически и неловко соединены вместе. Просто, по мнению художника, именно так и должно быть в спальне.

№ 5 Quiringh van Brekelenkam Интерьер с мальчиком и мужчиной, натягивающим на ногу сапог 1663, частная коллекция, 70.5х53.5 см.

Мораль тут проста – пейзажи висели повсюду.

Специализация

Чем дальше в 17 век, тем больше становилось пейзажей и пейзажистов, конкуренция заставляла специализироваться, и художники, нашедшие покупателей, на другие рынки носа обычно не высовывали. Если у тебя покупают ночные пожары (дневные не так драматичны), то производить их тебе, пока публика пожарами не пресытится. Кстати, дневные тоже писали, но они были вроде документального фильма о гибели местной достопримечательности, там изображался силуэт всем известной церкви и легонько, чтобы не помешать узнаванию здания, добавлялся черный дымок, мол, гориииит.

Но я тут о ночных пейзажах. Они по определению дешевая живопись. Голландцы были готовы расстаться с приличной суммой денег, лишь когда получали взамен стоящий товар. Чем же было для них серьезное, настоящее искусство? Это когда много всего и оно сделано тщательно и желательно гладко. Если натюрморт, то пусть блестит серебро и просвечивает стекло, а на виноградинах будут капли росы, а в каплях росы отразится переплет окна (да, роса внутри дома), если жанровая сцена, то шелковое платье красавицы должно волшебно переливаться, а в пейзаже обязательна масса деталей – лодки, люди, звери, листики, а когда марина, то кропотливое изображение парусной оснастки и гребешков бурных волн. На ночных же холстах видно немного – художник мазнет два раза освещенную сторону человечка – и готово, ночью-то видно плохо, потому пара линий уже очерчивает форму. Повесить в коридоре годится, но полновесно платить за ночной вид это поощрение лени и прочих смертных грехов.

Тут пора привести несколько картин кисти Адриана ван дер Пула (Adriaen van der Poel 1626–1685). Он писал разное – зимние пейзажи и деревенские, занимался декоративной росписью (мебель или интреьеры), но главное у него это ночные пожары. Вот несколько.

№ 6 Адриан ван дер Пул Ночной пожар в деревне частная коллекция, 31.5х44 см.

№ 7 Адриан ван дер Пул Тушение пожара в деревне частная коллекция, 22.5х32.5 см.

№ 8 Адриан ван дер Пул Тушение пожара в деревне частная коллекция, 35.3х48.9 см.

№ 9 Адриан ван дер Пул Ночной пожар частная коллекция, 47х60 см.

Похожи друг на друга, а? Теперь представьте художника, который каждый день берет загрунтованную коричневым панель и пишет один или два таких пейзажа. Из месяца в месяц, из года в год. За гроши. Одно и то же. В воскресенье у него выходной. Быстро рисует силуэты домов, перспектива не нужна (ну, какая еще перспектива, когда так сильно полыхает, а ночью вообще не видно?), черной краской бойко рисует несколько фигурок, берет белую с охрой (они у него в ведре смешаны с начала сезона), пишет зарево, уточняет профили, наносит несколько условно-цветных пятен на одежду крестьян и – живопись готова! Это занимает полдня. Вот это уж специализация, так специализация. Вроде современных профессиональных фотографов, всю свою жизнь фотографирующих ботинки для обувных каталогов.

Иногда Адриан ван дер Пул отклоняется в сторону, и тогда у него вместо дома или амбара горит мельница в вертикальном формате, а в самых редких случаях – Троя (когда попался образованный покупатель). Одинаковых полыхающих мельниц сохранилось (несмотря на пожар) тоже предостаточно, но приведу лишь одну.

№ 10 Адриан ван дер Пул Пожар мельницы Łazienkowski дворец, Варшава, 47х36.5 см.

Кто такой Адриан ван дер Пул, откуда взялся, чем знаменит? Вовсе не знаменит, зато он был младшим братом более известного Эгберта (Egbert van der Poel 1621-1664), который прославился тем, что писал ночные деревенские пожары.

№ 11 Эгберт ван дер Пул Ночной пожар частная коллекция, 46х63 см.

№ 12 Эгберт ван дер Пул Пожар в деревне Эрмитаж, Санкт Петербург, 26х35 см.

№ 13 Эгберт ван дер Пул Ночной пожар частная коллекция, 50х47 см.

Когда пылающие деревни публике надоедали, то художника выручали горящие мельницы.

№ 14 Эгберт ван дер Пул Пожар мельницы Народный музей, Краков, 23.5х18.5 см.

Вот такой семейный бизнес с пожарами. Все же не совсем так. Во-первых, точно такие же пожары писала не только семья ван дер Пулов, но и другие художники (Philip van Leeuwen, Adam de Colonia II). Во-вторых, Эгберт писал еще много разного – лунные ночи без пожаров, крестьянские дома днем, интерьеры, жанровые сцены. В ночных пожарах у него иногда (не всегда) больше выдумки, чем у младшего брата, вот например, на земле черные, пугающие тени. Эффектно.

№ 15 Эгберт ван дер Пул Ночной пожар частная коллекция, 37х49 см.

Однако сейчас Эгберта помнят в основном не из-за пожаров, а из-за картины с пожарищем. Во время взрыва пороховых складов (30 тонн пороха) в Дельфте в 1654 году была разрушена треть города (уничтожено 500 домов). Знаменитый Вондел сочинил стихи, а Эгберт ван дер Пул написал множество идентичных пейзажей с развалинами (до нас дошло более 25 таких!). Сейчас, иллюстрируя ту далекую катастрофу, всегда приводят одну из этих душераздирающих картин.

№ 16 Эгберт ван дер Пул Вид Дельфта после взрыва 1654 Национальная галерея, Лондон, 36.2х49.5 см.

Спрос на разрушения был высок, и младший брат тоже подключился к продажам, вот одна из нескольких работ с тем же самым пепелищем, но уже кисти Адриана ван дер Пула.

№ 17 Адриан ван дер Пул Вид Дельфта после взрыва 1654 частная коллекция, 32х40 см.

Что надо сказать напоследок в этой главке про ван дер Пулов? Давление рынка было сильным и творчеству (в нашем понимании) мешало. Изящная работа нынешних музейных кураторов и историков искусства в музеях и каталогах часто выдает подобную штамповку за шедевры. Жаль… Дело в том, что небольшие шаги художника в сторону от продаваемого образца тоже случались, они побегом не считались, смертью (голодной) не карались, и живописец мог разнообразить изображаемое. Некоторые старались писать живые картины, и иногда у них выходило!

Ведь даже ночные полыхающие пейзажи могут быть неожиданными. Вот развеселая картинка с фейерверком (тут хочется сказать гражданам Дельфта: «Доигрались!»), словно из Азбуки Бенуа. Отмечу, что фейерверк из тех же дешевейших ночных картин и что он у Эгберта ван дер Пула не в единственном экземпляре.

№ 18 Эгберт ван дер Пул Праздничный огонь у старого дельфтского канала ок. 1650, Принсенхоф, Дельфт, 55х43 см.

Так что лучше бы словом «творчество» не кидаться зря и не употреблять его так часто, когда речь идет о старой живописи.

Специализация. Берега.

Удивительно, что хотя большинство публики от голландской школы живописи воротит нос, но она до сих пор важна. И не только для музейных кураторов или торговцев рейсдалами и терборхами, но и для художников, например, пейзажистов. Так вышло во многом благодаря огромной массе произведенных работ. Количество разработанных тем-мотивов у голландцев столь велико, что профессионалам стоит искать там хорошие и дурные примеры, чтобы не изобретать велосипед. И здесь я поговорю чуть подробнее про один мотив, про еще один вид пейзажа.

Голландцы любят рассуждать про «типично голландское» (typisch Nederlands), например, наслаждаться картофельным пюре (stamppot), это типично голландское сибаритство. Пейзажи тоже есть типично голландские, и среди прочих знамениты береговые виды.

Понимание, что встреча моря и суши это достойный живописный мотив, пришло не сразу, но пришло, а потом изменялось и развивалось, освобождалось от бесконечной череды развлекающих зрителя деталей (ракушки, корабли, бури). Постепенно художники, писавшее побережье, начали изображать не предметы, а… ПУСТОТУ. NADA! И даже стаффаж этому не мешал. Портрет НИЧЕГО во весь его рост это абсолютно современная живописная задача, именно потому умному художнику, изображающему отсутсвие всего стоит посмотреть на предшественников.

Вначале берег попадал на картины случайно. Вот небольшая панель, северное подражание школе Фонтенбло, где внимание привлекает сначала обрамление из голых фигур, потом громадный конь, карликовый слон, горы и буря, и лишь после всех этих чудес замешкавшийся зритель найдет слева кое-как примостившийся и неудобно себя чувствующий бережок, изображенный не намеренно, а за компанию.

№ 19 Фламандская школа Прибытие Ганнибала в Италию после перехода через Альпы ок. 1560,частная коллекция, 53х63.5 см.

Иногда без берега было не обойтись, например, когда показывали береговую сцену. Вот чудо со статиром кисти Адриана ван Сталбемта (Adriaen van Stalbemt 1580-1662), которого протестансткие родители мальчиком увезли из Атверпена в Мидделбург (провинция Зеландия), но который вернулся в Антверпен после заключения 12-ти летнего перемирия между Испанией и Северными провинциями (в 1609 году). Главное на картине это традиционные чудеса – Море Галилейское, аккуратно выложенные прибоем на берег экзотические ракушки и спящая почему-то среди них толстенькая беленькая собачка с черными ушками, дремучие леса, ели и дубы, огромное количество гротов, масса кораблей, на ближнем из которых виден голландский флаг (перевернутый) и сохнущая рубашка с чулками, романтические дали с городом в дымке, скалы, одинокая башня-маяк на утесе (еле видное над ней сооружение, похожее на виселицу, это на самом деле виселица, но не для человека, а для фонаря), вторая одинокая башня далеко в море и Христос с учениками на пляже. Анекдотические эти подробности (чулочки, собачка) обычно умиляют современную публику, да и они и правда – совершенная дуся (однако это не живопись в современном понимании).

№ 20 Адриан ван Сталбемт Чудо со статиром 17 век,Художественный музей Шверина, 52.7х84 см.

На картине берег присутствует, но не он там главный, как и на других подобных картинах с берегами Моря Галилейского, где происходило то или иное великое чудо или событие (проповедь из лодки, спасение Петра, чудесный улов). На картине самое важное это количество деталей, которые надо рассматривать, а потом спрашивать у товарища: «Заметил, там на песке лежит раковина ветвистого мурекса (Chicoreus ramosus) длиною сантиметров в тридцать!»

Вот еще один пейзаж, где берег (выдуманный художником) наконец-то стал героем картины, тут рыбный рынок, рыбачьи лодки, ракушки на первом плане (опять!), еще скалы, буря, и дальние дали, а справа с небольшого кораблика выкидывают еле заметного Иону, там же еле заметен и кит. В долго приписывавшемся Питеру Брейгелю Старшему «Падении Икара» использован тот же трюк – главный герой, то есть Икар совершенно для композиции не важен, а здесь вот не важен Иона.

№ 21 Ян Брейгель Старший Береговой пейзаж с рыбаками и Ионой 1595,частная коллекция, 26х35 см.

Небольшая медная эта панель была продана в 2008 на Сотбис за 1.071.650 фунтов при предварительной оценке в 500.000-700.000, на следующем аукционе Сотбис специалисты постарались еще больше, оценили фитюльку в 1.800.000-2.500.000 фунтов и продали за 1.990.000. Цена означает, что для Яна Брейгеля эта работа редкая и не проходная.

Были у голландцев и другие пляжи, например, на картинах с проводами уплывающих или со встречей приплывающих важных господ, там тоже без берега не получится. Было множество гравюр, рисунков и картин с выброшенными на сушу китами, где именинником, разумеется, являлся кит, вокруг него суетились, а иногда чинно гуляли люди, берег же всю эту сцену обрамлял и старался действию не мешать (да, даже мертвому киту можно помешать).

№ 22 Эсайас ван де Велде Кит, выброшенный на берег между Схевенингеном и Катвяйком в 1617 году между 1617-1630,Китобойный музей Нью Бедфорда, Массачусетс, 83.7х132.1 см.

Для картины Эсайас ван де Велде использовал не свой рисунок, а одну (или две) из популярных гравюр с китом на берегу. Как ни странно, но сам кит художника (и заказчика –картины такого размера обычно заказывали) не интересовал. Хотя в 1614 году ван де Велде сделал реалистическую зарисовку кита, выбросившегося у Нордвяйка, но там кит похож на полусдутый воздушный шар, что не вполне эффектно. Тут же он высится горой и не очень похож ни на одного китообразного представителя. Что же тогда говорить о побережье – никакого своего ощущения или впечатления от берега автор не хотел передать. Взморьем и не пахнет. Весь антураж (традиционные палатки недалеко от моря, башенка вдали, повозки) тоже с чужих гравюр. Элегантно одетые голландцы – с собственных рисунков ван де Вельде.

Пляж собственной персоной

Приведенные тут условные побережья были написаны, чтобы поразнообразить красоту и не одни только горы изображать (Брейгель), случайно (Ганнибал) или же ради сюжета (кит). К натуре и к нижнеземельной топографии № 20 и № 21 никакого отношения не имеют. Однако же потихоньку начали появляться и картины, где важным оказывалось изображение самого берега.

Хендрик Вром (Hendrik Vroom 1562/63-1640) из Харлема, сын скульптора и керамиста Корнелиса Врома, был первым голландским знаменитым маринистом. Вром был образован (путешествовал по Италии и учился у Пауля Брила), успешен (заказы), деятелен, ученики его тоже стали известны. Ранняя дата его рождения объясняет, почему он писал корабли в старомодном (фламандском) вкусе – сладкие и игрушечные.

Если бесконечно писать марины (а Вром писал), то не обойтись без изображения суши, рано или поздно она на картине появится. Когда на холсте морская баталия, то желателен с краю силуэт узнаваемого места, где мы их так блистательно потопили (укрепления Кадиса, скалы Дувра, скайлайн Харлема), когда прибытие-убытие сиятельной персоны, то нужно какое-то обозначение, куда-откуда она прибыла-убыла, когда кораблекрушение, то вполне уместны скалы, где все сейчас погибнут, ужас какой. Вот четырехмачтовый корабль De Hollandse Tuyn возвращается из Бразилии, а на переднем плане берег, куда он вернулся. Тут берег важен, но главным, конечно, выступает четырехмачтовый красавец, все взоры направлены на него.

№ 23 Хендрик Вром Возвращение из Бразилии кораблей под командованием Paulus van Caerden между 1605-1615,Ряйксмузеум, Амстердам, 144х279 см.

Довольно рано появляются и другие картины, где суша уже важнее моря. Быстро складывается список мотивов, какие художник должен был на берегу изобразить – это тележки, лодки на берегу и на море, рыбный рынок, характерные острокрышие палатки, жерди, чтобы сушить на них сети, достопримечательности (landmarks), волны прибоя, дюны. Художники писали их с такой обязательностью, словно их принуждало к этому мировое секретное правительство.

№ 24 Хендрик Вром Рыбацкие суда у берега Схевенингена 1630,частная коллекция, 41.3х102 см.

Вот и еще одна картина Врома, где моря почти не видно, дюны и песок нагло отодвинули его в сторону. Декорации те же самые – традиционный рыбный рынок, сети, тележка, дорога в деревню поодаль, лодки рыбаков на берегу, элегантные господа. И если атрибуция и датировка музея верна (а не все согласны с ними), то это одно из первых изображений взморья в качестве главного героя. Веселенькие корабли напоминают фламандскую игрушечность, но картина уже вполне голландская.

№ 25 Приписывается Хендрику Врому Вид на берег у Зандворта ок. 1610, Ряйксмузеум Твенте, Энсхеде, 31х55.7 см.

Берег, берег… Берега стали продаваться, а художники были всегда готовы! Вот картина кисти Корнелиса ван Вирингена (Cornelis van Wieringen 1577–1633), ученика Врома. Композиция полностью повторяет № 24, даже размер тот же самый!

№ 26 Корнелис ван ВирингенМарина первая треть 17 в.,Nivaagaard Museum, Nivå, 43х104 см.

И Корнелис Вербек (Cornelis Verbeeck ок. 1590-после 1637) из Харлема тоже почти полностью повторил картину Врома (№ 24). У кого Вербек учился, нам неизвестно, считается, что он подражал Врому в начале карьеры (писал такие же грубые и условные волны). Тут не только волны, но вообще всё, как у Врома. И как у ван Вирингена. Заметьте, как ближнее к нам море внизу справа одинаково почернело у всех этих харлемцев, это значит, что правый нижний угол разные художники всегда писали одним и тем же нестойким пигментом.

№ 27 Корнелис Вербек Рыбацкие суда у берега Петтена 17 в.,частная коллекция, 41.5х92 см.

Теперь же представьте себе славный город Харлем. Там живет немало художников-маринистов. Серьезные мастера. И все, как заводные, пишут годами одно и то же. А публика это одно-и-то-же покупает. При этом марины были обычно дороже других пейзажей, а приведенные тут, в метр длиной, несомненно не из самых дешевых. Но и для дорогих картин оригинальность не требовалась. Совершенно иной (по сравнению с нашим) взгляд на живопись. Сейчас едва ли ни самым главным в искусстве признается оригинальность, а тогда требовалась одноитожесть.

Хотя взморье стало вполне признанной темой для пейзажа, изображалось оно все же по старинке, условно. Но со временем берег попадает и на новую голландскую живопись. Вот картина, которая стоИт в Голландии обеими ногами. Ян Порцеллис (Jan Porcellis ок. 1583/1584-1632), знаменитый маринист. Берег даже и реалистичен, но сюжет иной – катастрофа на море. Так что будьте бдительны, это все же марина, а не береговой вид!

№ 28 Ян Порцеллис Кораблекрушение у берега 1631, Маурицхейс, Гаага, 36.5х66.5 см.

Береговой же вид это, к примеру, Адриана ван дер Кабела (Adriaen van der Cabel 1630/31-1705), который писал в основном вымышленные гавани (был и такой клюквенно-развесистый тип пейзажа), но иногда и взморье.

№ 29 Адриан ван дер Кабел Берег в Катвяйке между 1650-1670, Ряйксмузеум, Амстердам, 47х73.5 см.

И тут надо сказать пару слов о топографии. На большинстве береговых видов так или иначе высовываются шпили церквей и башни. Почему-то голландцам надо было привязать вполне условные (по-голландски условные) на их картинах берега к берегам реальным. Из множества мест было выбрано всего несколько, это Схевенинген (шпиль церкви с характерной крышей и поодаль башня-маяк), Egmond aan Zee, Зандворт и еще пара-другая названий. Все эти церкви и маяки художники двигали на своих композициях, как хотели: вверх и вниз, глубоко за дюны и близко, архитектуру изменяли. Современные знатоки названия дают бойко, но не особо стараются разобраться, так в приведенной картине ван дер Кабела показана церковь Схевенингена (харктерная крыша), но картина названа видом Катвяйка, хотя между двумя деревушками лежит 12 километров. Но о том-то и речь – нужно было (Зачем, кто неволил?) название настоящего места, а само изображение могло быть выдуманным.

И еще. Все эти декорации-антураж существовали в реальности. Например, повозки, катящие по песчаному пляжу, без помех могли по нему катить. Бодро и быстро! Мокрый песок на самой кромке моря сбивается в твердую массу, и по нему ехать удобней, чем по асфальту. (Даже велосипедная шина не вязнет, а так как пляжи бесконечны, то можно по ровному и не трясущему тебя грунту проехать и десять, и двадцать километров, рядом же будут лишь прибой и чайки. Тут не удержусь и порекомендую для велосипедной прогулки пляж на острове СхирмонникОух (таково название, я не шучу). Ширина пляжа в полкилометра, а длина в пятнадцать, первые семь километров люди еще попадаются, а вот дальше уже едешь в одиночестве, удивляясь, что мир может быть таким пустым.)

Когда берега стали в живописи законным сюжетом, картины, где взморье было лишь фоном, никуда не делись. Были портреты на фоне берега и горизонта, были натюрморты с рыбами, где морские гады занимали от половины до двух третей картины, а позади был пляж, повозки, узнаваемая церковь Схевенингена, корабли и прочее. Есть и чисто жанровые картины, где люди занимаются своими делами на берегу, вот одна такая, кисти Бенджамина Кейпа (Benjamin Cuyp 1612-1652), из многочисленной художественной семьи Кейпов. Рыбаки, рыба, шпиль церкви Схевенингена, немножко моря. Но так как зритель тут сначала (да и потом) смотрит на фигуры, то это жанровая сцена.

№ 30 Бенджамин Кейп Рыбаки в Схевенингене ок. 1643-1645,частная коллекция, 70х91 см.

А вот и береговая сцена, где тоже люди с рыбой, но козыри тут – пустота и простор. И потому это пейзаж. Якоб Эсселенс (Jacob Esselens 1627/28-1687) из Амстердама писал портреты, реки, лес, элегантных господ на фоне элегантной природы, Север, Италию и другие картины. Больше всего у него изображений побережья, и там пусто и пустынно, несмотря на весь необходимый антураж. Тут отлично изображено отсутствие всего. Пустота правильных голландских берегов на самом деле ошеломляет и рекомендуется всем кто любит бесконечную приплюснутость.

№ 31 Якоб Эсселенс Рыбаки в Схевенингене 17 в., частная коллекция, 44.5х65 см.

Еще одна работа. С секретом. Хендрик ван Антониссен (Hendrick van Anthonissen 1605–1656) был учеником того самого Яна Порцеллиса (№ 28), который был учеником того самого Хендрика Врома (№ 23-№ 25). На картине опять пустота, хотя пляж, люди, небо и море. Нет ни одной повозки, зато видна башня-маяк и возвышается знакомая церковь (но с измененными пропорциями), разные добавочные детали, например, плетни, которые останавливали эрозию дюн. Но согласитесь, что пусто!

№ 32 Хендрик ван Антониссен Пески Схевенингена ок. 1630, Музей Фицвильяма, Кембридж, 56.8х102.8 см.

А вот и не совсем пусто. После реставрации 2014 года на картине обнаружился целый кит.

№ 33 Картина № 32 после реставрации.

Спасибо реставраторам. Они дают возможность порассуждать. Во-первых, видно, как покрывной лак желтеет и изменяет цвет, картина оказалась не жареной, а серой, какой Голландия и бывает в тех местах, где она не зеленая. Во-вторых, ван Антониссен закончил картину в то время, когда Вром был жив-здоров (и написал свой берег № 24). Ван Антониссен это третье поколение маринистов, но какая разница в подходе. Вром изображает игрушечную сцену, а тут в какой-то мере передано ощущение взморья (свидетельствую, что похоже). Как изменилась живопись за 40 лет! В-третьих, сюжет (то есть кит) еще казался необходимым, но был задвинут на третий план. Сравните с ван де Велде (№ 22). И, в-четвертых, по прошествии какого-то времени владельцам картины и этот маловажный кит показался лишним, они хотели на пляже пустоту, решили картину улучшить и замазали чудо-юдо. Голландский взгляд на мир вошел в моду: в пейзажах стали ценить не экстравагантное, а обыденное.

Вот еще одна картина с изображением того, как ничего не происходит. Элегантно одетая пара (и их пес) смотрит на это безветренное ничего, в то время как двенадцатью годами ранее те же самые люди ходили на море, чтобы посмотреть богатое драматизмом кораблекрушение (№ 28) во время шторма, а пустота их не интересовала. Это Симон де Влигер (Simon de Vlieger 1600/1601-1653), считается, что на него повлияли Вром и Порцеллис. Писал он немало штормов, правда, и спокойное море тоже, писал выдуманные норвежские скалистые и итальянские сладостные берега (Голландию никогда не покидая), писал и побережье.

№ 34 Симон де Влигер Береговой вид 1643,Маурицхейс, Гаага, 60.6х83.5 см.

№ 28 а деталь.

№ 34 а деталь.

Такие решительные изменения (изображение ничего вместо ракушек на берегу) случаются, лишь когда живописи много, когда она всем нужна, когда немногочисленные любители пустоты вдруг хотят себе изображение взморья. Если снимать в стране 500 фильмов, то пять, возможно, будут хорошими, если снимать двадцать, то, скорее всего, не будет ни одного приличного. Голландцы же написали несколько миллионов картин.

И, наконец, последний живописец берегов, он же и лучший в этой главе. Адриан ван де Велде (Adriaen van de Velde 1636-1672), сын и брат маринистов Виллемов ван де Велде (Старшего и Младшего). Писал самые разные пейзажи (и стаффаж в пейзажах многих других художников), нелепые исторические картины, но так же и превосходные береговые виды. Вундеркинд, плодовитый художник, хороший (по голландским стандартам) рисовальщик, бедствовал всю жизнь, даже магазин жены (продавала ткани) не помог выбраться из долгов, популярен в 18 и 19 веке (потому что слащавые сельские сцены в итальянском вкусе с коровами), сейчас забыт (потому что слащавые сельские сцены в итальянском вкусе с коровами), первая выставка в 2016 году, умер молодым (35 лет), дошло до нас более 170 картин.

Пляжи, побережье, взморье, берега. Они у Адриана ван де Велде самые пустые из написанных в Голландии. И впечатляют профессионализмом. Вот работа, исполненная двадцатидвухлетним художником. Те же самые повозка на кромке моря и колокольня, всем знакомой церкви (без них никуда), но еще и солнечный день, и босоногая семейка, наслаждающаяся неглубокостью лужи, богатая пара, совершающая моцион, и стоящий в море мужчина, с закатанными штанами, смотрящий в такую дальнюю даль, что она в картину не поместилась и продолжается уже за ее пределами.

№ 35 Адриан ван де Велде Берег моря в Схевенингене 1658,Дворец Вильгельмсхёэ, Кассель, 52.6х73.8 см.

Вот еще один берег Адриана ван де Велде. Картина была знаменита (в конце 19 и начале 20 века), в 1929 году исчезла в одной из частных коллекций и появилась на свет лишь в этом (2021) году. Восьмого июля она выставляется на продажу на Кристис (оценочная цена 250.000-350.000 фунтов, продана за 562,500 фунтов). Если согласиться с нынешней датировкой, то художнику было 19 лет. Композиция настолько ни на что не похожа, что знатоки подумали так: «ну, наверное, тут экспериментировал молодой художник, не зрелый же… ну, наверное, тогда было ему лет… э-э-э… девятнадцать…». Считалось, что это пленерная работа, аргументом «за» были живая композиция, увиденная, а не исполненная по знакомым каждому художнику (и покупателю!) схемам, аргументом «против» было то, что голландцы никогда с натуры не писали (только иногда рисовали).

№ 36 Адриан ван де Велде Вид с дюн на море между ок. 1655,частная коллекция, 27.9х38.1 см.

Пожары, берега… а ведь еще были ночные виды без пожаров, марины без берегов, а также дюны, сельские дороги, коровы, панорамы, реки, каналы, лес, зима, города, абсолютно придуманные пейзажи (у Рембрандта, например), Тироль и Скандинавия, итальянские виды и просто экзотические страны. Про все не рассказать, но про какие-то я еще скажу обязательно.

2 thoughts on “Три Отрывка для Главы про Пейзаж”

  1. Просто праздник какой-то !!! Всегда с нетерпением жду Ваших постов и вот сегодня такой подарок. Буду смаковать пару дней. Вот только возник один вопрос, насчет “падения икара”. Давно он не Питер Брейгель ?

    Like

    1. Спасибо.
      Новой атрибуции “Икара” уже десять лет. Это не мой век, да и не совсем моя страна, так что не знаю всех деталей искусствоведческой схватки. Но я встречал упоминания об этом, как о бесспорном факте. И второе “Падение Икара” написал тоже кто-то другой.

      Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: