Про Первых Классиков Голландского Пейзажа и Немного про Вообще

Эта заметка не столько о начале голландской пейзажной школы, сколько о том, как историки искусства пишут про картины.

Немного об истории искусств вообще

Теперешнее представление о мире упирается носом в знаменитостей: в актеров, в миллиардеров, революционеров, в членов английской (не голландской же!) королевской семьи, в рембрандтов, шекспиров, наполеонов. Это ведет к особой манере рассказа, где действуют герои, провидцы и борцы (со всем плохим), сознательно (!) строящие тот (прекрасный) мир, в котором мы живем. Любому делу полагается пророк, а тому – апостолы и ученики, создающие среду, где потом рождаются новые и спешащие к нам мессии и гении, чтобы внести дальнейшие улучшения. Что ж… схема как схема. Не лучше и не хуже прочих.

Образ гения-одиночки, который всегда против течения (и тут я уже о живописи), пришел из романтизма. И это понятно: полноценным искусством (где важно, какой именно гений написал пейзаж, натюрморт, портрет) живопись стала лишь в конце 18-го и в 19 веке, когда романтика торжествовала. До того было совсем немного любителей и покупателей картин, которые хотели себе живопись какого-то определенного художника. В Италии таких знатоков (помнящих имя автора) было больше, чем в других странах, но ненамного больше. При этом сами картины (пусть и безымянные) владельцам были важны. Можно сравнить с нынешним отношением к компьютерным играм. Сейчас это многомиллиардный бизнес, где картинка-образ играет выдающуюся роль. Игра должна быть красива, должна дух захватывать. Но назовите мне пять наилучших художников, которые за последние тридцать лет разработали самые громкие компьютерные игры! Вряд ли вы знаете хотя бы одного, даже если играли. Да что игры, даже художники-постановщики кино будут вам неизвестны, а вы ведь смотрели!

К живописи стали относиться по-новому с появлением национальных государств, когда народам потребовался новый рассказ об их собственной жизни, и случилось это в том же 19 веке. Вот тогда и появились художники с именами и национальные герои особого рода. В Бельгии в 1840 году воздвигли памятник Рубенсу (то есть НЕ полководцу, королю или извергу!), голландцы же, чтобы позорно не остаться позади нелюбимых соседей, ответили на это памятником Рембрандту (в 1852). Именно в 19 веке повсюду в Европе стали открываться музеи, возникла и сама история искусств – прошлое стало важным.

С тех пор в истории искусств и используют эту романтическо-иерархическую схему. Для нее обязательна пирамида: в книге с сотнями имен главному таланту отдают пять глав, его ученикам по нескольку страниц, а в индексе мелькает и пузырится труднозапоминаемая, бессчетная мелочь. Приняты рассуждения, кто кого родил, а если не родил, то хотя бы повлиял на рождение – это тоже часть пирамиды. Героям-художникам обычно приписывают еще сверхчеловеческие качества.

Возьмем для примера пейзажиста. Считающийся ныне генералом голландской живописи Ян ван Гойен должен быть чем-нибудь знаменит; просто сказать, что он «очень хороший», явно недостаточно. Его безденежье и долги (18.000 гульденов, то есть 60 годовых зарплат) могли бы украсить биографию непризнанностью, но долги случились после неудачных спекуляций недвижимостью и тюльпанами, а это не почетно. Зато придумали, что Ян ван Гойен был изобретателем и мастером «тонального пейзажа». Изобретатель… Это звучит! «Тональными» называют сейчас пейзажи, исполненные гризайлью, они считаются новшеством, важной вехой, дерзанием творца и чем-то типично голландским. (Вообще-то о «тональных пейзажах» стали говорить более или менее в последней трети 20 века, а до того их считали просто пейзажами.)

На самом деле было прозаичнее. С 20-х годов харлемские художники, искавшие возможности сбыта своих картин, нашли новый рынок – дешевое искусство для бедных, которое можно было продавать на аукционах и лотереях. Быстро исполненные поделки затопили сначала Харлем, потом Голландию, а потом и все Нидерланды. Дамбы не помогли. Не всем это нравилось, в 1642 году Харлемская гильдия художников постаралась положить конец беспределу дурного вкуса и вернуть живописи качество и достоинство. Городская мэрия, однако, занималась иными делами и в свару каких-то художников не вмешалась. В тяжбе победили немногочисленные сторонники лотерей, а это были Питер де Моляйн, Корнелис Вроом, Саломон ван Рейсдал, Франс Халс и другие.

Тональные пейзажи и были таким искусством для бедных. Их писали быстро и самыми дешевыми пигментами. Когда пишешь коричневой и серой, а на цвет, чтобы получилось быстро, внимания не обращаешь, то и получается… тонально. Одной из красок была «Харлемская синяя», которая оказалась нестойкой, она выцветала и превращалась в грязь за несколько лет. Позже от нее отказались, но десятки тысяч пейзажей уже были ею написаны. Хоубракен в своей знаменитой книге по голландской живописи (1718) пишет про харлемскую синюю и говорит, что из-за нее когда-то красочные картины Яна ван Гойена, стали серыми («тональными», одноцветными). Замечание его до сих пор не принимают всерьез, потому что сейчас считается, что Ян ван Гойен был гений, как и любой гений он сознательно выстраивал судьбу и творчество, все понимал, все предусмотрел (сверхчеловек), и не какой-то бездарный Хоубракен (пусть и современник, и художник, и знающий, что к чему) будет нам, таким современным и ученым, указывать, что наш любимый ван Гойен думал и делал.

Так Яна ван Гойена и сделали отцом тонального пейзажа, поставили его на вершину. Других, точно таких же мастеров, работяг, бедолаг (около 60 имен) размещают на нижних этажах, зачисляют их в безликие и неинтересные последователи Яна ван Гойена. Правда, для Саломона ван Рейсдала делают исключение. Дело в том, что он тоже сейчас стоит сотни тысяч и миллионы и неудобно записывать его в подражатели – может обрушиться все наше представление об искусстве, и тогда пострадают продажи. Так что и Саломон ван Рейсдал стал «тональным» отцом, только вторым по важности. (При этом известно, что Саломон ван Рейсдал считался в 17 веке слабым и неинтересным художником, ни у кого не имелось ни одного резона подражать ему.)

Ван Гойен генерал, Рейсдал старший офицер, а некоторых производят в сержанты. В научной литературе пишут, что хотя ван Гойен и был гением, подарившим нам тональный пейзаж, но ДО него тонально писали де Моляйн и Сантворт, правда, лишь ван Гойену удалось совершить прорыв в умах и сердцах. Да, писали. Многие так зарабатывали. Но де Моляйна (известного, не бедного, сделавшего карьеру) ценили за цветные и дорогие, а не за дешевые и тональные картины. То есть, вся эта кажущаяся нам столь естественной табель о рангах (гений-талант-середняк-бездарность) условна. Факты же всегда можно интерпретировать так, чтобы они не мешали современному сценарию.

Начало координат или как вы яхту назовете

Откуда сценарий? Первая капитальная монография о голландском пейзаже появилась лишь во второй половине 20 века, написана она Вольфгангом Штехоу (Wolfgang Stechow 1896–1974), сначала немецким, а потом американским ученым (солидным и серьезным). Книга Dutch Landscape Painting of the seventeenth Century вышла двумя изданиями в 1966 и 1968 годах, картины с видами аккуратно и по-немецки разделены там на 12 выбранных автором категорий (правда, некоторые насчитывают у него 13 категорий, а некоторые и все 14), всего же речь идет о полутораста художниках.

Тот кто первый, тот и прав! С конца шестидесятых годов история голландского пейзажа уверенно поехала по колее, проложенной Штехоу. Например, важнейшую выставку пейзажей в 1987 году (123 картины!) построили в полном соответствии с его книгой. Монография Хака о голландской живописи Золотого века тоже «Голландским пейзажам» не противоречила. Картины, приведенные в книге Штехоу, стали главными примерами в работах других ученых. С тех самых пор расстановка фигур не менялась, важных общих выставок, посвященных пейзажу, не было, были только экспозиции отдельных художников.

Начало координат или голландский голландец Эсайас ван де Велде

После длинной оговорки об относительности научных фактов, можно приступить к короткому рассказу. На сегодня голландские пейзажные основоположники это Эсайас ван де Велде (Esaias van de Velde 1587-1630), Питер де Моляйн (Pieter de Molijn 1595-1661), который, возможно, у ван де Велде учился, и Ян ван Гойен (Jan van Goyen 1596-1656) который уже точно был его учеником. Кроме учеников-нетто (сайт RKD упоминает еще четверых), у ван де Велде была и дюжина подражателей, пристроившихся за флагманом. Среди этих обязательно вспоминают Питера ван Сантворта (Pieter van Santvoort 1604/1605-1635).

Если смотреть на даты жизни основоположников, становится ясно, что голландская школа пейзажа появилась во втором десятилетии 17 века. Стала же узнаваемой она лишь в начале 20-х годов. То есть со времени отделения северных провинций, со времени разграбления Антверпена испанцами (1576) прошло четыре десятилетия, а со времени Мастера маленьких пейзажей целых шесть, и лишь тогда появились в голландской пейзажной живописи характер и узнаваемость. А до того писали по старинке, и манера изменялась медленно. Не желали пейзажисты никакой революции, мирные они были люди.

Пусть точкой отсчета (как и у Штехоу) станет Эсайас ван де Велде. Он, подобно своим современникам, в стандартном порядке писал сюжеты нестандартные: кита, выброшенного на берег, елки, которых никогда не видел (в Голландии не растут, а по северу, где растут, художник не путешествовал), а еще роскошных богачей, пирующих в фантастических садах, разбойников, грабящих и убивающих при свете луны и на фоне полыхающего деревенского дома. Однако часто появлялись и заурядные виды, за которые его и ценят сейчас.

№ 1 Эсайас ван де Велде Зимний пейзаж 1614, Музей Фицвильяма, Кембридж, 21х40.6 см.

Следующую картину называют важной вехой, потому что «на монументальном формате впервые изображена такая мокрая и плоская родина». Хм, картина семьдесят пять на метр десять кажется Ряйксу монументальной. Вероятно, они правы, Для Голландии метр уже много.

№ 2 Эсайас ван де Велде Перевозка скота 1622, Ряйксмузеум, Амстердам, 75.5х113 см.

Четыре Питера

Эсайасу ван де Велде роль отца-классика подходит. Если рассматривать живопись в качестве соревнования – кто самым первым начал писать в той или иной манере– то ван де Велде выиграл забег. Но про апостолов его можно поспорить, они учеными выбраны достаточно произвольно. В своей книге Штехоу «открыл» Питера де Моляйна, назначив его важнейшим учеником ван де Велде и главным проводником новых художественных идей. (Ван Гойен уже более полувека считался великим, и про него речь шла в других главах.) А можно было назначить и совсем другого Питера. Питер де Найн (Pieter de Neyn 1597-1639) тоже учился у Эсайаса ван де Велде и писал то же самое. Все они писали то же самое. Но у Штехоу де Моляйн упоминается на 20 страницах, а де Найн на двух. С тех пор де Моляйна на выставки берут, а де Найна нет. У де Моляйна два каталога (живопись и рисунки), а у де Найна ни одного. Отличаются ли художники друг от друга? Я разницы не вижу. Вот для сравнения две картины с теми же самыми дюнами, путешественниками, композициями, пигментами и размерами панелей.

№ 3 Питер де Моляйн Пейзаж с фигурами ок. 1635, Музей Фицвильяма, Кембридж, 40х60 см.

№ 4 Питер де Найн Пейзаж в дюнах с путешественниками, отдыхающими у фермы 17 в., частная коллекция, 38.1х57.2 см.

Третий Питер. Питер ван Сантворт. Вот пейзаж его, выцветший и потемневший. Черноту неба и деревьев тут часто объясняют не дешевыми, изменившимися красками, а желанием художника изобразить надвигающуюся непогоду, тревожность и мятежность.

№ 5 Питер ван Сантворт Дорога у пшеничного поля 1625, Gemäldegalerie, Берлин, 30х37 см.

От ван Сантворта осталось совсем мало картин (умер в 30 лет), почти все они исполнены в кудрявом фламандском вкусе. Обыденных и спокойных видов – уникального новшества голландской школы пейзажа – там немного. Однако пара его картин очень удобно встраивается в концепцию ученых, что тональные пейзажи стали откровением и великим новшеством. Потому и стало имя ван Сантворта кочевать из одной научной статьи в другую.

На самом ли деле подражал он и другие художники Эсайасу ван де Велде? На самом ли деле стали считаться грязные краски красивыми? Что одни изготовители пейзажей думали про ван Гоейна и других изготовителей? Вообще-то нам ничего неизвестно.

Длинные заключительные слова об истории искусств вообще

А теперь про четвертого Питера, хотя на самом деле он не четвертый, а второй. Дело в том, что работы Питера де Найна (подписанные им монограммой PN) когда-то уверенно приписывали Питеру Нолпе, который был гравер, живописью никогда не занимался, но зато начинался на P и на N. Когда в истории искусств (конец 19 века) безымянным картинам придумывали авторов и выбирали из длинных списков с фамилиями то или иное имя, Нолпе первым попался под руку знатокам, тем более что в подписи PNolpe первые буквы были похоже переплетены. Ошибка обычная, не страшная, так случается, ее в 1947 году исправил в статье Хорст Герсон. Однако, увы, не все эту статью прочли и до сих пор самые лучшие аукционы продают пейзажи кисти несуществовавшего живописца Нолпе.

Тут к месту сказать еще несколько слов, как устроена современная история искусств. Старинных картин целое море, но картин с настоящим, проверенным авторством немного. Совсем мало. Даже научные каталоги самых лучших искусствоведов к части сложившихся и общепризнанных мнений относятся некритически. Некоторые же каталоги вообще не о подлинности картин, а о чем-то другом (необходимость научной публикации, заказ государства или частного коллекционера). В музеи тоже не надо верить безоглядно, там слишком много политики, денег и отстаивания национальной или какой-нибудь другой чести. Аукционы большей частью историей искусств не интересуются, это коммерческие предприятия, искусствоведы же, с ними сотрудничающие, не ротшильды, а обычные люди с понятным желанием выплатить ипотеку.

Однако же разобраться с картинами и художниками необходимо. Но чтобы выудить из смутной серой массы хоть какую-то структуру, чтобы запомнить картины, нужен рассказ, нужна теория, нужны умные слова. Ибо жизнь художника (и не только художника) похожа не на голливудский фильм, а чаще на болото, которое без формы и колышется. Умелые и неумелые живописцы пытаются заработать на хлеб, берутся за любое дело, меняются медленно, узнав о моде на картины с охотниками, начинают писать охотников, потом переключаются на разбойников, находят дешевые синие краски, которые, как их уверяют продавцы красок, не хуже, чем дорогие, жуют жвачку, берут учеников, копируют гравюры, находят ушлого продавца-маршана, делают ему десять копий, иногда сами делают зарисовки, словом, живут, живут, живут.

Тем не менее… Если не придумать хоть какой-то рассказ, не высосать из пальца гениев и, например, «тональные пейзажи», то в картинах не разобраться – они просто задавят своей темной массой. Художников надо хоть как-то расставить по полочкам. Тут главное, не попасть в ловушку и не начать бездумно нахваливать недавно придуманного классика. Приведу пример безымянной картины, плавающей атрибуции и в результате – тонального пейзажа де Найна.

На аукционе Лемперц в 2016 году выставили панель кисти неизвестного художника голландской школы 18 или 19 веков Просили за нее 2500-3500 евро, продать не сумели.

№ 6 Неизвестный художник 18/19 века Пейзаж с охотником у реки, частная коллекция 30.5х47.3 см.

В 2020 году на аукционе Angerland GmbH ту же самую картину волею продавца состарили на сто лет, и она стала принадлежать кисти голландского художника 17-18 века, но теперь просили за нее жалкие «не менее 300 евро». Хм… В 2021 году ту же самую отреставрированную картину продали на аукционе Коллер за 10.625 швейцарских франков (9667 евро), там ее определили картиной Питера де Найна. Вот отреставрированная картина.

№ 7 Питер де Найн Пейзаж с охотником у реки, частная коллекция 30.5х47.3 см.

Тут надо уточнить, что случилось с небом на пейзаже. Один из владельцев картины удручился однажды тональностью пейзажа и решил его подновить и улучшить – унылую серую краску покрыл веселой голубой, да еще в стиле Ван Гога, с завихрениями и бурными мазками. Таких синих пигментов в 17 веке не было, манеры такой тоже, вот пейзаж и определили в невнятный 18-19 век. Потом новую краску счистили. Все равно небо сейчас выглядит странновато, больше про него я сказать ничего не могу, я картины не видел. Зато оно серое, что 17 веку не чуждо.

На том же аукционе вспомнили-разыскали историю этого пейзажа. В 1976 году картину продали на аукционе П. Брандт (Амстердам) как картину Питера де Моляйна, через полгода на аукционе Коллер ее продали как картину Питера Нолпе (сертификат подлинности выдал известный искусствовед Walther Bernt), картина оказалась в частной коллекции, в 1991 году картину опубликовали, как Питера ден Найна в книге о последователях и подражателях Яна ван Гойена. Позже, очевидно, сертификат потеряли, и полностью обесцененная работа рикошетом добралась до Коллера, который исправил дело. Де Найн ли это? Абсолютной уверенности не должно быть ни у кого, но наилучший из имеющихся ответов это «тональный пейзаж кисти де Найна со странным небом». Так удовлетворимся же этим!

One thought on “Про Первых Классиков Голландского Пейзажа и Немного про Вообще

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s