Голландская Жанровая Живопись или что такое Реализм

Что такое жанровая живопись?

Это когда два пьяных и обтрепанных мужика в трактире царапают друг другу рожи. (Небольшой формат, написано всего лишь за один день, продано за пять гульденов.) Или когда на другой картине жена подравшегося в первом холсте мужика доит корову… А еще могут быть мама с дочкой или господа в большом зале, пьющие элегантно и без драк, возможны менялы, напряженно считающие деньги, или не напряженно – это тоже жанровая… (Размеры, цены и тщательность везде различны.) И десятки других сюжетов – ткачи, танцы, врачи-шарлатаны, рыбаки, приставучие кавалеры, бордели, волынщик, дамы за туалетом, чтение письма, дворики, служанки…

Сводить все эти работы вместе, в одну группу – сомнительное занятие, слишком уж разные задачи стояли перед художниками. Да сначала и не было никакой жанровой живописи, слово придумано французами только в 18 веке, так что сама категория появилась позже картин, которые под нее ныне подпадают. Однако так повелось… так сейчас голландскую живопись группируют, и бунтовать против я не буду, расскажу об этих работах в одной главе.

Жанровые картины появились задолго до голландской школы, подобные сценки писали в Испанских Нидерландах (и много где еще) весь 16 век, да и в 15 уже писали, приписываемый Босху «Фокусник» (в муниципальном музее Saint-Germain-en-Laye) вполне жанровый. Жанровая живопись Голландии до второй трети 17 века прочно связана с темами и подходами, использовавшимися веком ранее. Это значит, что кухни, свадьбы, продавцы и продавщицы, драки, бордели, времена года и прочее писались постоянно, никаких особых революций в живописи не происходило, только от художника к художнику менялась манера, да каждое поколение писало чуть по-иному. И понятно – жизнь (то есть натура) тоже менялась. Например, в католическое время нидерландские бордели были большими, потому что всем было ясно, что проституцию победить нельзя, а можно лишь слегка регулировать, как следствие на картинах интерьеры публичных домов и выходили монументально-многофигурными. Победившие в северных провинциях протестанты решили законы природы изменить и стали с проституцией бороться… Хм… Не очень успешно… В двухсоттысячном Амстердаме иногда одновременно живало-работало более 1000 проституток, а стражей порядка в те времена на весь город было 30 человек. Но и из-за этой (смешной на нынешний взгляд) кучки полицейских большие дома терпимости стали невозможны, теперь в борделе была одна, чаще две и реже три женщины, а многолюдных почти не было. Голландские художники такими бордели теперь и изображали – небольшими и в частных домах.

Однако голландская школа живописи на самом деле была школой. И картины ее раньше (натюрморты) или позже (жанр) стали самобытными, словно фауна отколовшегося от Африки Мадагаскара. Переворот в жанровой живописи случился во второй половине 17 века – художники начали писать домашнюю жизнь, где женщины, укладывающие белье в шкаф, оказались вдруг интересным и продающимся сюжетом. И вот эта голландская жанровая живопись отлична от любой другой.

Любят подчеркивать, что на голландские полотна попадало не всё без разбора, а немногие избранные сюжеты. Да, не всё. Многие занятия не удостоились изображения красками, например, нет на картинах грузчиков из доков или оптовых торговцев сыром. Это понятно – художники писали по образцам, а покупатели хотели что-то знакомое. Но не так ли и в Голливуде, там тоже всегда одно и то же – о шпионах или счастливой любви, но не дождешься фильма про японских конструкторов скоростных лифтов и сериала про профсоюз уборщиц. У картин, романов или фильмов всегда своя колея, а достоверное изображение целой вселенной, безграничного мироздания и хаотичной совокупности всех вещей искусством не является.

С предисловием покончено, скажу, о чем я буду говорить в этой главе. О реализме изображаемых вещей. О реализме изображаемых сцен. О гибридных картинах и об условности определений. О нескольких художниках. О символизме картин. И в конце примеры голландских-преголландских жанровых картин.

О реализме изображаемых предметов

1 Эмануэль де Витте Интерьер с женщиной у вирджинела ок. 1665-70, Музей Бойманса – ван Бёнингена, Роттердам, 77.5х104.5 см.

Эмануэль де Витте (Emanuel de Witte 1617–1692), интерьер из Роттердама . Отличный художник, отличная картина (жаль, что сильно потемнела). Итак, фотография или вымысел? Реализм ли это? Реализм! Но не фотография. Совсем не фотография. Балки на потолке в голландских домах всегда шли параллельно фасаду, а тут они перпендикулярны. Подобной анфилады комнат у голландцев, если это не дворец штатгальтера, не бывало. Дома чаще были узкими и глубокими, ширина фасада облагалась налогом, потому строения вытягивали внутрь блока зданий. Это и не загородный дом, описи обстановки таких дач сохранились, убранство там было бедным и тощим даже у самых богатых и толстых граждан. Изображения кровати, вирджинела, мебели, зеркала и того, как оно висит, правдивы; они соответствуют и описаниям, и сохранившимся образцам. Теперь про черно-белый пол, который так часто чернобелеет на множестве картин. Мраморные полы в Голландии были, но… Вернее – НО!!! Они были в общественных зданиях, именно там поражали своим богатством иностранцев, которые позже обманчиво писали в травелогах, что в Голландии такая роскошь повсюду, повсюду, повсюду. Мраморные полы были иногда во дворцах Оранских, и еще более иногда у феноменально богатых граждан, правда, чуть иначе и совсем не в тех комнатах, которые у де Витте и у других художников. Богатые каменные полы делались почти всегда из белого мрамора (без черно-белого рисунка), настилали же их в вестибюле (сразу после входной двери) и в коридорах. Кухня часто могла быть вымощена плиткой, в редчайших случаях (например, парадная кухня) мрамором (белым, конечно, безо всяких затей). В спальнях и салонах мрамора не было – холодной зимой такую комнату не согреешь. В вестибюле с каменным полом часто ставили специальный деревянный подиум. Хозяйка могла поставить стул на такой постамент и сидеть-глядеть на улицу, не простужаясь, не боясь холодного камня. Иногда ей еще требовалась специальная жаровня. Во всем доме полы были деревянные, да и сейчас в голландских домах будет паркет в спальнях и салоне, а плитка в кухне. У де Витте же мрамор с черно-белым узором повсюду. Но как художник де Витте прав – такой пол писать очень выигрышно. Но как же истина и реализм? А зачем нам они? Нам нужны не зеркала, где видна кривая жизнь, а красивые картины!

Откуда все это известно? Раскопки, проекты архитекторов, контракты на закупку материалов, описи имущества. О голландских домах 17 века писала Виллемайн Фок (Willemijn Fock) из Лейденского университета, ее книги и статьи цитируют все, кто занимается жанровой живописью. Кстати, до того, как Фок и другие ученые решили-таки заняться архивами, картины Золотого века считались правдивейшим документом эпохи, и исследователи европейских интерьеров удивлялись, что вот в их странах драгоценных мраморных полов почти не было, а у голландцев (и в качестве доказательств приводилась живопись) черно-белая мраморная роскошь была в каждом втором доме.

Ковер, лежащий на полу на картине де Витте, тоже вымысел. Нет, ковры существовали, самыми дорогими считались турецкие, стоили они колоссальных денег (цена могла доходить до 1500 гульденов), и владели такими несколько семей (известно по посмертным описям имущества), да еще двор штатгальтера. Там, кстати, эти ковры на самом деле стелили на пол! У Эмануэля де Витте на картине не штатгальтер… Коврами же, которые дешевле, имели счастье обладать многие богатые семьи, но ими накрывали столы (и до сих пор накрывают). В 17 веке эти ковры-скатерти тоже в описях встречались редко, а не постоянно, как на картинах у художников. И еще надо сказать, что красиво и выигрышно скомканные на столе ковры (часты у Вермеера и прочих) это тоже выдумки живописцев. Ковры лежали плоско, скучно, без складок. Иногда ковры специально арендовали, чтобы художник мог написать портрет, то есть ни в доме заказчика, ни в мастерской художника такого дорого предмета не было. На пол голландцы обычно стелили маты-циновки (опять-таки известно из описей имущества), интересно, что эти всеми использовавшиеся дешевые циновки художники писали редко. Ковры же на пол в Голландии начали стелить лишь в девяностые годы 17 века.

Два висячих шандала из желтой меди на картине из Роттердама тоже выдуманы. Такие были неудобны, слишком дороги и использовались обычно в общественных зданиях или церквях. Если одну подобную люстру в доме эксцентричного миллионера и можно вообразить, то две (как в интерьере де Витте) будет чистой фантастикой. Зато как красиво смотрятся!

Все эти вещи – ковры, черно-белые мраморные полы, люстры – существовали на самом деле, каждый голландец видел их или слышал о них. Никто не будет писать для покупателей-заказчиков нечто неведомое, невиданное, непонятное. Можно сравнить с кино, герои там вполне могут ежедневно пить вино по десять тысяч долларов бутылка. Всем известно, что такие вина бывают, но никто их не пробовал. Элегантно одетые графы, бэтмэны и роскошные убийцы пьют у Эдгара По на страницах и у Голливуда на экране лучшее Château Margaux, мы эти книги читаем, фильмы смотрим, но к документалистике их не относим.

Еще одна картина – Терборх из Метрополитен. В 17 веке подобных каминов, украшенных резным мрамором, в голландских домах почти или совсем не было, пол тут деревянный и правильный, шандал-люстра – выдумка. Платья тоже не по моде, а из стопки эскизов художника, сделанных когда-то с манекенов, одетых в стилизованно-ненастоящую, но божественную роскошь.

2 Герард Терборх Младший Любопытство ок. 1660-62, Метрополитен, Нью Йорк, 76.2х62.2 см.

И еще картина. Не жанровая, а портрет. Но в интерьере. Таких «пограничных» работ было немало, речь о них впереди. Один из самых важных жанровых живописцев Голландии Питер де Хох. Картина из Музея Амстердама: вымышленный мраморный пол, вымышленные мраморные пилястры, вымышленный камин, вымышленный шандал, вымышленный ковер, хозяйка к тому времени умерла, так что и вымышленная хозяйка в вымышленном платье. Есть ли тут что-то правдивое? Ох, я не знаю…

3 Питер де Хох Портрет семьи Jacott-Hoppesack 1670, Музей Амстердама, Амстердам, 92.2х112.8 см.

О реализме изображаемых сцен

Примером придется взять проституток и бордели. Почему так? До нас дошел амстердамский судебный архив с делами против проституток и содержательниц домов терпимости с 1650 до 1750. Сотни тысяч важных папок с бумагами исчезли навсегда, а эти вот остались. Значит, можно сравнить холсты с тем, что было в реальности. По 8099 делам проходит 5784 человека: 4633 проститутки, 898 содержательниц притонов и 253 содержателя. Это пятая часть всех уголовных дел Амстердама. Известны имена, места рождения, возраст, профессии, семейное положение.

Первый художник это Хендрик Пот (Hendrick Pot ок. 1585-1657) из Харлема. Картина большая, не дешевая, цветная. Пот будет писать подобные сцены всю жизнь, в Маурицхейсе есть похожая картина, написанная Потом через 30 лет, но в четыре раза меньшего размера. Количество персонажей и декорация тут соответствуют действительности – всего три девицы и небольшая комната. От остального веет театральностью – ну что это за шут, словно в ненаписанной покуда опере «Риголетто»!

4 Хендрик Пот Сцена в борделе 1620-е гг, Национальная галерея, Осло, 94.5х131.5 см.

Если судить по внушительному количеству картин с борделями, то развлекательные и цветные изображения запретного (то есть проституции) публика вешала на стену без малейших сомнений. Никаких чтений морали и предостережений (как любят утверждать искусствоведы прошлых десятилетий) в картинах этих нет, равно как нет и порнографии. Если голландец хотел праведного и святого, то он не водружал на стену картину с борделем, чтобы каждый раз в ужасе от нее отворачиваться, а читал Библию или шел в церковь. Если же предпочитал Библии порнографию (впрочем, ее тогда еще не изобрели, то была просто живопись для мужчин), он покупал для спальни голых дочерей Лота, Сусанну со старцами или Вирсавию. И это было довольно вызывающе и не совсем прилично (не случайно Рембрандт долго не мог сбыть свою неприкрытую «Данаю»). Так картина кисти Дирка Блекера с полуголой «Кающейся Магдалиной» считалась безнравственной и явилась одним из аргументов жены владельца полотна для развода. Ею наглядно доказывалась развратность плохого мужа. Правда, лицо Магдалины было списано с известной проститутки Марии де ла Мот, любовницы оного мужа. Хотя живопись не жанровая, а историческая (или порнографическая?), было бы жаль тут ее не привести.

5 Дирк Блекер Кающаяся Магдалина 1651, Ряйксмузеум, Амстердам, 112х83 см.

Сейчас странно, но тогда подобные картины считались эротикой… Блекер был известным их изготовителем, за год до «Магдалины» он написал «Венеру» для штатгальтера Виллема Второго, за которую получил колоссальную сумму в 1700 гульденов (больше, чем Рембрандт за «Ночной дозор»). Судя по всему, моделью Венеры послужила та же самая красавица (хм…) де ла Мот.

Но я отвлекся. Продолжу и расскажу о разнице между жанровой живописью и реальностью. На картинах с борделями девицы всегда молоды; это верно, и в самом деле было им в основном от 18 до 25. Однако встречалось немало и дам средних лет, но тех живописцы никогда не замечали и не изображали. С главными отрицательными персонажами тоже не гладко: в голландских романах того времени средоточием всевозможных пороков были падшие женщины, а вот в живописи явными злодейками сделались содержательницы притонов. На картинах они все ужасные старухи, пугающие мир своим существованием. В судебных же делах средний возраст бандерши был 35 лет, а 40% были моложе 30. То есть настоящие мадам художников не интересовали, не вписывались они в занятную историю-клише и не были бы опознаны покупателями. Костюмы ужасных старух тоже должны были быть понятными и знакомыми, с 16 века сводни часто изображались почему-то в тюрбанах – а как однажды повелось, так навсегда и застряло (№ 6). Одно из главных правил искусства: абсолютно новые образы это всегда хорошо знакомые чуть измененные старые.

Следующий пример, Якоб Дак (Jacob Duck ок. 1600-1667) из Утрехта. Неумелая, дешево-монохромная, быстрая работа. Позже Дак писал тщательнее, но денежного успеха это ему не принесло. Эту и другие плохо нарисованные картины относят к раннему периоду. За один день написанный бордель свидетельствует, что картины с проститутками покупали и совсем небогатые любители искусства. Популярная повсюду тема. Обращаю внимание на кошмарную старуху в тюрбане и на клиента, смотрящего на зрителя, а не на даму. Как всегда, на картине не сценка «из жизни», а кино и театр.

6 Якоб Дак Картежники в борделе ок. 1625-1628, частная коллекция, 48.7х38.7 см.

Клиентами домов терпимости на картинах часто оказывались офицеры (можно было эффектно показать, как они отложили в сторону свою шпагу и заботу об отечестве № 4, № 8), а еще наивные молодые люди из хороших семей, заблудившиеся в джунглях двухсоттысячного мегаполиса (и тогда художники показывают, как у простаков воруют кошелек или часы, № 7). В реальности же главными посетителями борделей были матросы. Однако писать грубых моряков и их не менее грубых пассий казалось художникам не фотогенично и не кинематографично. Нужны были анекдоты. Столь любимый ныне голландцами Ян Стен изготавливал как раз такие работы – просто, быстро и понятно, у него всегда не живопись, а сплетня (подробнее о Стене тут).

7 Ян Стен Сцена в борделе ок. 1665-1668, Лувр, Париж, 48.7х38.7 см.

Теперь тщательная, лучше нарисованная и карикатурная картина кисти Мартина Стопа (Maerten Stoop 1620-1647). Умер Стоп молодым, почти ничего о нем неизвестно.

8 Мартин Стоп Сцена в борделе ок. 1625-1628, частная коллекция, 58.6х82.3 см.

У Стопа та же самая голландская коричневость, но работы он не боится, а уделяет внимание небольшим деталям – годичные кольца на деревянных досках пола, лоснящиеся щеки, жемчужные сережки и браслет у дамы, кружевное нечто поверх чулок и башмаков офицера, пуговицы, нотные листы, картина с занавесочкой на заднем плане, осколки и черепки на полу. Все это ни в коем случае не реализм, а знакомое по исторической живописи театральное действо (в данном случае карикатурно-комическое). У Степа, у Стена, у легиона других художников главным является рассказ, а в рассказе, как известно, самое важное – это красиво соврать, потому что кому нужна серая реальность!

Не только сюжет-рассказ мог быть целью художника, бывали и другие подходы, например, лейденские искусные живописцы с великим вниманием изображали самые мелкие вещицы и неожиданные мотивы (детали Стопа перед ними меркнут), и там уже вовсе не важно, бордель это или магазин тканей. О лейденских искусниках будет в следующих частях главы о жанровой живописи.

По документам двадцать процентов амстердамских проституток – местные уроженки, остальные приезжие (как и сейчас), половина это вообще иностранки из Германии и Скандинавии. Все они были из самых низов общества и… словом, изящными куртизанками Амстердам не славился. На картинах же иногда и не разберешь – благородные это дамы или несчастные шлюхи.

После того, как наука победила ложные представления обо всем, искусствоведы стали скопом переименовывать все картины с вечеринками и выпивками (таковыми их считали в конце 19 и начале 20 века) в «сцены в борделе». Сейчас эта тенденция исчезла, бордели снова стали «веселыми компаниями, а каждую картину обсуждают отдельно. И есть, что обсуждать. Вот Якоб Охтервельт (Jacob Ochtervelt 1634-1682) «Музыкальная компания» из Кливленда.

9 Якоб Охтервельт Музыкальная компания ок. 1668, Кливлендский музей искусства, 58.5х48.9 см.

Когда в 1991 году она попала в музей, подчеркивалось, что это НЕ бордель. Музей все же неправ. Очевидные для 17 века признаки распутства стали сейчас смутны. Тем не менее. На картине вверху ряд портретов, которые через триста лет плохо видны из-за потемневшей краски. Это изображения девиц заведения, чтобы клиент мог выбрать приглянувшуюся. Известен и текст того времени, говорящий о том же (A. Roos, Den Amsteldamsen Diogenes, of philosophische bloemhof, Utrecht, 1684) и есть гравюра на титульной странице книги про знаменитых куртизанок, там действие гораздо более понятно. Висели ли портреты в борделях на самом деле, мы не знаем, но в историях и на картинах они означали именно проституцию.

10 Crispijn van de Passe (II) Сцена в борделе 1635, 11.2х15.2 см.

Белые пятна

И еще несколько слов о том, чего на картинах не найти. В живописи не встретишь уличных девок, а они были (и немало), но на картины не попали. Нет полицейских, нет облав, нету старых проституток и женских драк (упоминаемых в романах). Одежда на дамах частично настоящая, но часто и придуманная, особенно у утрехтских караваджистов. Не найти ни одной картины со знаменитыми speelhuizen – большими залами, где играла музыка, где играли в карты, где танцевали, ели и выпивали, где клиенты находили проституток, а проститутки клиентов (и с ними шли потом к себе в бордель). И я говорю тут не о трактирах, которых в живописи много, speelhuizen гордились бОльшим лоском и блеском. Они считались голландской достопримечательностью, туда ходили иностранцы (и оставили воспоминания), ходили приехавшие из деревни крестьяне, ходили и горожане – посмотреть, полюбопытствовать. Ну и повеселиться… Этих заведений нет ни на одной картине!

Краткое послесловие первой части

Голландский реализм знаменит. Но чтобы выглядело «по-настоящему», надо правдой пренебрегать. И художники пренебрегали, писали идею, а не материю. Смешно, однако все эти голландские дамы и господа, собачки и служанки, сады и дома, манеры, ужимки, наряды СТАЛИ правдой через триста лет. Конструирование голландскими художниками собственной вселенной обычно не требовало внимательной и постоянной работы с натуры, правильной анатомии, хорошего рисунка. Когда-то я писал о том, как у голландских живописцев не получались дети, кошки и всадники. Я был неправ. Дети, кошки и всадники получались не лучше другого-прочего, они получались такими, какими их хотели видеть клиенты – приблизительными. За точностью почти никто (о лейденских искусниках позже) не гнался. Ну не нужно никому было изображение настоящей кошки. Понятно, что мурка – и хорошо! Если внимательно взглянуть на персонажей большинства голландских картин, то там та же самая расплывчатость. Вот крупным планом дама-красавица с картины Охтервельта (№ 9). Центральный персонаж, а рисунок совсем беспомощный.

9 а деталь

Что же это такое? Это стандартный рисунок дамы, уведенный на картине или гравюре и воспроизведенный по памяти. Вот еще такая же выдуманная и ненастоящая девица. Копия с берлинского Франса Мириса Старшего из Лейденской коллекции (там она названа авторской копией).

11 Франс Мирис Старший, деталь картины Женщина перед зеркалом после 1662, Лейденская коллекция, Нью Йорк, 31.8х24.5 см.

Приведу еще пример беспомощности, впрочем, «беспомощность» это неправильное слово. Там, где требовалось мастерство, там заказчики мастерство получали. Если бы такие картины не покупали, а требовали бы лучшего, то художники просто стали бы рисовать лучше, а кто не сумел, пошел бы в ювелиры. Картина Якоба Дака из Метрополитен. Тут не бордель, а цыганка (что видно по полосатому плащу) ковыляет предсказывать паре ее счастливую судьбу.

12 Якоб Дак Пара в интерьере с цыганкой-гадалкой ок. 1632-1633, Метрополитен, Нью Йорк, 25.1х33 см.

12 а деталь

Рисунок тут не плохой… а другой. Альтернативный. Иногда школьники-подростки рисуют для развлечения супергероев/десантников/культуристов. Мальчики-художники не крепки в анатомии, не крепки в человеческих пропорциях, но старательно вздувают своим фигуркам бицепсы, трицепсы, дельтовидные и целую кучу придуманных мышц, дают героям в руки гранатомет и посылают на штурм Марса. Искусство ли это? Хорошее ли это искусство? Это… альтернативное искусство. И у Дака (и у сотен других голландцев) такая же иная живопись, заботящаяся о чем-то своем.

В Голландии было немало и хороших рисовальщиков, но и они писали не натуру, а идею. И здесь можно закончить банальностью: идеи у каждой эпохи различаются.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: