Некоторые Особенности Семейных Портретов

Разнообразие

Семейные портреты голландцев не похожи один на другой. (Ну… часто не похожи) В Золотом веке, когда каждый год штамповались многие десятки тысяч картин, разнообразие редко, а здесь каждая композиция более или менее особенная. (Ну… почти каждая.)

Причина понятна – все семьи разные (и счастливые, и несчастливые!). У одних пятеро детей, у других двенадцать, у вон тех тоже двенадцать, но трое умерли в детстве, поэтому их надо на портрет в виде ангелочков. Кто-то желает себя охотником, жену хочет охотницей, а детей охотничками, кто-то же заказывает свой портрет в виде Иакова и с тюрбаном, жену в виде Рахели у колодца, а детей сзади в образе пастушков и пастушек. У одних свободно место над камином и размер стандартный, а кому-то надо рядом с лестницей, и чтобы длина холста в два с половиной раза больше высоты. И у каждого художника своя манера письма. Так какие тут могут быть одинаковые картины-близнецы? Или еще грубее – у одного заказчика денег много (и хватает на большоооой портрееееет!), у другого в обрез (млнк пртрт), значит, и картины будут отличаться. Вот, например, два холста кисти Николаса Маса, написанные приблизительно в одно и то же время. У семей на картинах шляпы одинаковые, количество детей одинаковое, любимый художник один и тот же, а доходы разные. Потому-то и портреты получились разными.

1 Николас Мас Портрет семьи ок. 1655-1660, Музей Бойманса – ван Бёнингена, Роттердам, 190.7х220.3 см.

2 Николас Мас Портрет семьи середина 1650-х гг., Национальная галерея Шотландии, Эдинбург, 50.5х38 см.

Обычные портреты

Для знакомства надо сначала что-нибудь традиционное, спокойное, нормальное, вопросов не вызывающее и хранящееся в музеях поделом.

Утрехтский художник Andries van Bochoven (1609-1634), умерший совсем молодым, сохранилась единственная работа, как раз семейный портрет (и, возможно, один-два натюрморта). Несколько старомодная (для 1629 года), но ловко сделанная картина. Сложная и не без приятности.

3 Andries van Bochoven Портрет Rutger van Bochoven и его семьи 1629, Центральный музей, Утрехт, 130.5х186.5 см.

Картина Dirck van Santvoort самая простая. Все (кроме мальчика с песиком) вытянуты в линеечку, одежда стандартная, сверху не забыты гербы. Имитация реализма, фигуры кукольные и пропорции с рисунком смешные. Манера живописи голландская. Изображенный на портрете Dirck Jacobsz. Bas был купцом, одним из основателей голландской Ост-Индской компании и 12 раз мэром Амстердама. (В больших городах мэрами становилось сразу несколько человек сроком на год.) Пол в шашечку – скорее всего выдумка художника, чтобы было роскошнее. Полов таких в Голландии было ОЧЕНЬ мало (слишком дорого и бесполезно), но на картинах встречаются там и тут (к примеру, № 20 и № 23).

4 Dirck Dircksz. van Santvoort Семейный портрет Dirck Jacobsz. Bas ок. 1635, Музей Амстердама, 136х251 см.

Теперь большущий портрет кисти ван дер Хелста. Заказчику надо было не только найти огромные деньги, чтобы заплатить художнику, но и стену, куда этого бегемота повесить – в раме картина была два с половиной на три с половиной метра! Кто тут изображен, не знают точно, возможно, Willem Gerritsz. Visch, купец и четыре раза мэр Роттердама. У этого стена бы точно нашлась. Мальчика справа дорисовали через десять лет после окончания картины, поэтому композиция и неуравновешена. Прав на охоту – на картине сокол и борзая – не было даже у мэров, это всё фантазии и мечты.

№ 5 Бартоломеус ван дер Хелст Семейный портрет ок. 1652 и ок. 1661, Эрмитаж, Санкт-Петербург, 235х344.5 см.

На картине Jan de Braij изображен Abraham Casteleyn, печатник и издатель газеты «Haerlemse Courant», и его жена Margarieta van Bancken. Вот эскиз композиции, представленный художником заказчику.

№ 6 Jan de Braij Портрет Abraham Casteleyn и Margaretha van Bancken 1663, Fondation Custodia, Париж, 10.2х20.3 см.

Abraham Casteleyn решил сэкономить. И попросил Яна де Брая не писать правую пловину – чем картина меньше, тем дешевле. А пространство и глубина… зачем они заказчику? И правая половина покорно не была написана, мы это знаем, потому что холст никогда не был обрезан. (У натянутого на подрамник холста нити по краям идут волнами, если волн нет, то холст укорочен, если есть, то не тронут.) В результате картина вышла стандартной и скучноватой, зато деньги остались дома.

№ 7 Jan de Braij Портрет Abraham Casteleyn и Margaretha van Bancken 1663, Ряйксмузеум, Амстердам, 84х104 см.

Небольшое отступление. Хороший пример того, КАК понималась натура, ЧТО просили художника изобразить на портрете. На картине виден бюст Laurens Jansz. Coster (1370-1440), который, по мнению голландцев, изобрел печать до Гуттенберга. Что ж, подходящий антураж для типографа.

№ 7 а деталь.

На самом деле бюстов Лауренса Костера не существовало, за образец де Брай взял гравюру с вымышленным и патриотическим портретом изобретателя.

№ 8 Ян ван де Вельде (гравер) по живописному портрету Яна де Кампена Портрет Laurens Jansz. Coster 1626-1628, 16х12.1 см.

Да не только бюст вымышлен, но и весь интерьер, например ковер, которым покрыт стол – из реквизита художника, когда в том же 1663 де Брай будет писать регентов харлемского приюта для бедных детей, он усадит их за стол, покрытый тем же самым ковром. То есть портрет всегда говорит не о том, как люди жили и были, а какими они видели себя в мечтах.

И напоследок поздний Рембрандт, картина написана им за год до смерти. Что за семья на холсте, нам неизвестно. Имена потерялись, картина осталась. Превосходная, свободная, мастерская живопись.

9 Рембрандт Семейный портрет ок. 1668, Музей герцога Антона-Ульриха, Брауншвейг, 126х167 см.

Схемы

Хотя семейные портреты и отличаются друг от друга, но атрибуты благополучия, счастья и состоявшейся жизни там, да и во всем голландском обществе были, разумеется, одинаковы. Похожими были и представления, где и как надо предстать перед потомками – например, в роскошном (и приукрашенном художником) салоне дома, или на фоне парка, или пейзажа, родного или, допустим, итальянского… Поэтому, конечно же, были и стандартные схемы, по которым сотни художников писали тысячи семей. Куда ж без схем! Приведу одну такую. Семья сидит-стоит на фоне деревьев-кустов-архитектуры, которые занимают половину картины, зато другая половина это дали и небо, чтобы на холсте появилась глубина. Иногда, избегая однообразия, людей располагали не вместе а небольшими группами, считая, что это спонтанней, живее, милее, игривее и проч. Спору нет – живее.

В картине Томас де Кайзера неба маловато, но все же присутствует. Козел тут запряжен в двухколесную тележку, которая сейчас считается вымыслом. Нет, козлов (козликов), возможно, в тележки и запрягали, но настоящие были с четырьмя колесами.

10 Томас де Кайзер Портрет семьи ок. 1625-1630, Schlossmuseum Schloss Friedenstein, Gotha, 60.6х73.5 см.

Картина роттердамского (т.е. провинциального) художника Jan Daemen Cool. Опять козлик в тележке. Сейчас этот тип мечты трансформировался в «купить нашей малышке лошадку-пони». Славный пример того, что представления голландцев о счастье были вполне однородны (кстати, и наши, я подозреваю, не особо разнообразны).

11 Jan Daemen Cool Портрет семьи 1631, Palais des Beaux-Arts de Lille, 105.5х172.5 см.

Другой роттердамец, Isaack de Colonia, на которого Jan Daemen Cool повлиял. Еще как повилял! Картины и не отличишь почти что.

12 Приписывается Isaack de Colonia Портрет Jaspar Dircksz. Cock с семьей частное собрание, 160х220 см.

На картине неизвестного художника козлик присутствует, тележки нет. Очень голландская живопись. Простая, дешевая, не вполне умелая. Автор даже две фигуры не мог сделать соразмерными, а уж десять и не пытался. От схемы художник не отклонился ни на шаг.

13 Неизвестный художник Портрет семьи вторая четверть 17 в., частная коллекция, 157.4х210 см.

Халс. Мастерски написанная, но выцветшая, ставшая серо-грязной картина. Композиция стандартна, размер огромен, что за семья – неизвестно.

14 Франс Халс Портрет семьи ок. 1645-1648, Музей ТиссенаБорнемисы, Мадрид, 202х285 см.

Johannes Mijtens (1614-1670) был успешным портретистом из Гааги. Опять наша композиция. Купидоны наверху это пять умерших детей, ребенок, держащий отца за колено, дорисован через три года после окончания картины, в 1652 году он еще не родился. Действительно, заказывать ради него одного дополнительную картину было бы мотовством.

15 Johannes Mijtens Семейный портрет Willem van den Kerckhoven и Rijnsburch de Jonge 1652 и 1655, Исторический музей Гаага, 134х182 см.

Eglon van der Neer, успешный художник, подражавший Терборху, писавший богатых и могущественных.

16 Eglon van der Neer Семейный портрет 1671, частная коллекция, 101.8х122.2 см.

Стандартные схемы использовались постоянно, детали и антураж менялись. Вот самый конец века, портрет Sybrand de Flines и его жены Agnes Block, которая была ботаником-любителем, собирала акварели с экзотическими растениями и птицами (держит одну такую в руках), вырастила первый в Голландии ананас (конечно же, художником не забыт), коллекционировала искусство. Еще на картине дуриан (или мне только кажется, в каталогах он назван кактусом), двое непонятных детей (у самой Агнес детей не было) и похожая композиция.

№ 17 Ян Веникс Младший Семейный портрет Sybrand de Flines и Agnes Block ок. 1694, Музей Амстердама, 84х111 см.

Roelof Koets Младший, провинциальный художник со скромным дарованием. В самом начале 18 века все изменилось, особенно наряды, но композиционная схема осталась прежней.

18 Roelof Koets (II) Семейный портрет Johan Zeger van Rechteren 1702, частная коллекция, ?х? см.

Схема эта, где с одной стороны на фоне чего-нибудь посажены портретируемые, а с другой видна дальняя даль, использована и у Jan de Braij в его эскизе (№ 6). Да и не только голландцы так писали, но и другие художники в других странах. При этом схема могла использоваться в картинах разного типа, так фигуры могли быть не крупными, а рассыпанными горохом, пейзаж же занимал большую часть картины. Но везде именно не живое пространство, а НЕЧТО его символизирующее. Настоящая воздушная среда, глубина, как мы ее сейчас видим, тогда мало кого интересовали. Тем не менее, все приведенные тут однотипные группы не кажутся одояйцевыми близнецами, как многие голландские натюрморты или пейзажи. Кажутся разнояйцевыми.

Непохожие желания

Желания заказчика всё о нем рассказывают. Был он понимающим в живописи или… или просто… Образованным ли был, глупым ли, скупым ли. Богатым или очень богатым. Или же только мечтавшим о настоящем богатстве и родовой чести. Возьму-ка я для примера еще одну картину со знакомой композицией. Jan Daemen Cool писал картины очень сходные (сравните с № 11).

19 Jan Daemen Cool Портрет Eeuwout Eeuwoutsz. Prins с семьей ок. 1634-1635, Городской музей, Роттердам, 170.5х221.5 см.

Портрет Eeuwout Eeuwoutsz. Prins, роттердамского пивовара (достойное занятие, верхушка среднего класса). Он сидит на фоне замка, намекая, кивая и подмигивая, что вот, мол, замок ему не совсем чужой… Увы, совсем чужой. Eeuwout Eeuwoutsz. Prins в покупках замков не был замечен. Но когда он заказывал картину, соблазн оказался велик, и он сдался этой (владелец замка!) потрясающей мечте. Все (!) сюжеты и большинство художественных решений на групповых портретах появились благодаря заказу клиента, а не фантазии художника. Вот примеры самых разнообразных вкусов и чаяний.

Семейный портрет, где изображены пять возрастов человека: дети, родители и бабушка с дедушкой. Это пять? Хм, я насчитал три, но в книгах утверждают, что три это пять. Кто я, чтобы спорить… Что точно, так это изображение на картине пяти чувств – девочки с фруктами это вкус, мальчик, кошка и оцарапанная девочка это осязание, молодая пара с цветочками – запах, пара музицирующая – слух, и пожилая пара за столом, где у женщины в руках очки и книга – зрение. Считается, что изображена тут определенная семья, но состав ее не поддается определению и все, кроме бабушки с дедушкой, неизвестны по именам. Старичками же оказались Maerten Ruychaver, бургомистр Харлема, и его жена Alida van der Laen.

№ 20 Jan Miense Molenaer Семейный портрет ок.1630-1635, Музей Ван Лоон, Амстердам, 58х95 см.

Бургомистра с женой угадали по холстам кисти Миревельта, когда Моленар брался за работу, они уже пять лет как умерли и он их списывал с фамильных портретов. Вот эти картины.

№ 21 Michiel van Mierevelt Портрет Alida van der Laen 1616, Музей Ван Лоон, Амстердам, 80х67 см.

№ 22 Michiel van Mierevelt Портрет Maerten Ruychaver 1618, Музей Ван Лоон, Амстердам, 81.5х68.5 см.

Следующий нестандартный заказ. Печальная картина, где двое живых детей и девять умерших. Шестеро с закрытыми глазами уже родились мертвыми, а трое с открытыми – умерли вскоре после родов (по крайней мере, такова современная интерпретация). Сзади видны море и корабли, которые, вероятно, обозначают профессию отца семейства. Попытка связать картину с известными по архивам людьми не удалась, хотя биографические совпадения значительны.

23 Неизвестный художник Семейный портрет с умершими детьми 1638, Stichting Portret van Enkhuizen, Enkhuizen, 87х178 см.

Еще одна странная картина. Пример того, как за скромные деньги можно добиться многого или даже гораздо большего. Например, если рисовать всех предков сразу. У заказчика сохранились портреты и имена только пяти его прапра-бабушек/дедушек, а у жены его целых восемь. Да что говорить – даже прадедушек был уже неполный комплект. Всех, кто не пропал, бережно написал художник, расположив ярусами, чтобы было видно и понятно, кто следовал за кем. Имена же самой пары (не говоря о дедушках) исчезли, потерялись во времени и ничего про них неизвестно сейчас, кроме безумной этой картины, с лестницами и аккуратными перильцами, чтобы не загреметь, забираясь в генеалогический амфитеатр.

№ 24 Herman Doncker Портрет семьи ок. 1645-1650, частное собрание, 64.7х97.7 см.

На следующем полотне желания и мечты клиента довольно обыденны. Охота, право на которую имела лишь знать, всегда притягивала воображение людей попроще. Сделать же простолюдина дворянином мог только король, который появился в Нидерландах лишь в 1815 году. Однако на картине получить дворянство было возможно и даже просто, и еще можно было разодеться в драгоценные фантастические наряды, которые придумывал художник. Композиционная схема, как у многих вышеприведенных работ.

25 Неизвестный художник Семейный портрет вторая половина 1649, частная коллекция, 225х245 см.

Сейчас святое. Семья получает благословение от епископа. Знаменитого епископа Philippus Rovenius. Поэтому он трех метров роста. Семья же, осознавая величие посланника Папы Павла Пятого, решила немного унизиться. Смехотворную эту композицию написал хороший художник Бартоломеус Бреенберг. Но против желаний заказчика, который и определил композицию, он пойти не посмел.

26 Бартоломеус Бреенберг Епископ Ровениус благословляет семью (возможно семью Jacob van Wassenaer) ок. 1650, Прадо, Мадрид, 96х112 см.

Ого! Какая у вас сложная наклейка!

Заказчик всегда стремился к полному удовлетворению и, решившись заплатить за портрет, требовал, чтобы его изобразили на фоне чего-нибудь заковыристого. Мысль эта естественна и проста. Продержалась она до начала двадцатого века, когда у каждого фотографа в ателье были декорации с ненавязчивыми колоннадами дворца или просто балконной балюстрадой над осенним садом.

Такое видение мира, такой образ мыслей приводил к тому, что голландцы на картинах иногда кажутся нам механически наложенными на игривый фон (лес, сад, руины, море, интерьер, город). Словно тут не картина, которая должна быть чем-то единым, а мультфильм, где на легковатый, лениво и слабо раскрашенный задник накладывают прозрачную пленку с интенсивной и полновесной группой людей. Причем, когда писали таким образом, то часто не заботились о пропорциях, перспективе, освещении и прочем. Это настолько противоречит современному пониманию живописи, что поднимая в музее удивленные брови, можно за час растерять все свои пенсне. Вот несколько примеров.

Херман Донкер. Руины, да и весь пейзаж написаны охрой, это почти гризайль, и вдруг поверх словно приклеивают черно-белые фигуры, которые еще и непропорциональны. Кажется, что семья парит в воздухе, с пейзажем она никак не связана.

27 Херман Донкер Портрет пары с ребенком на фоне пейзажа ок. 1620-1650, Ряйксмузеум, Амстердам, 68.5х57.5 см.

Обожаемый голландскими кураторами Ян Стен. Тут декорация-задник достаточно проработана и многоцветна, но все равно фигуры вырезаны и из картины выпадают. И так как работа писалась не с натуры – фигуры земли на касаются, на нее не опираются.

28 Ян Стен Портрет Adolf и Catharina Croeser 1655, Ряйксмузеум, Амстердам, 106х96 см.

Знакомая композиционная схема с кустами и далью. Здесь морской простор уж слишком в дымке и фигуры с ним ни в каких родственных связях не состоят (кроме формального указующего жеста главного героя).

№ 29 Альберт Кейп Портрет купца Ост-Индской компании 50-е гг 17 в., Ряйксмузеум, Амстердам, 138х208 см.

У всех капитанов и купцов одинаковая профессия – они капитаны и купцы. Потому и писать их надо похоже, с жестом, демонстрирующим нам море с кораблями. В разные времена художники услужливо предлагали клиентам эту роскошную позу, а заказчики милостиво соглашались. Так Николас Мас (ученик Рембрандта) своего капитана и написал. Ангелы на картине, это умершие дети капитана, баркас торопится причалить, чтобы увезти его далеко-далеко, сзади узнаются главные ворота Дордрехта (Groothoofdspoort) – все это фон, и фон этот в дымке и серости. Фигуры же цветные, четкие, обведенные, вырезанные.

№ 30 Николас Мас Портрет капитана Job Jansz Cuyter и его семьи 1659, North Carolina Museum of Art, Raleigh, North Carolina, 108х148.9 см.

Наложенные на фон фигуры могли быть скомпонованы, как угодно, вот они сгруппированы вполне в традиции 16 века, выполнены в манере 17-го и пришлепаны на парк, который выглядит фотообоями.

31 Неизвестный художник Семейный портрет вторая половина 17 в., частная коллекция, 151х170 см.

Автор следующей картины неизвестен, приписывали ее разным художникам, не только голландцам, но и фламандцам (Charles Emmanuel Biset ). Тут та же самая выписанная и контрастная группа, приклеенная на интерьер, выход в сад и музыкантов, которые все одинаково расплывчаты.

32 Неизвестный художник Семейный портрет 70-е гг. 17 в., частная коллекция, 83х102 см.

Вырезанность получалась не из-за неумения. Было много художников, которые писали фигуры в пространстве вполне реальном, писали картины цельно, безо всяких приклеиваний. Вот одна такая.

№ 33 Питер Кодде Семейный портрет 1642, Ряйксмузеум, Амстердам, 54х74.7 см.

Да и не наказуемо уголовно, когда портреты накладывают поверх красот и грандиозностей; это вполне достойный прием, если использовать его сознательно. Но у голландцев-то не всегда осознанно, у голландцев рутинно. Необходимость изобразить персону занимала всё внимание живописца. Искусство же было второстепенно. (Именно поэтому Карел Мандер так портреты и презирал.) Через триста лет многочисленные фотографы, щелкающие одно семейное фото за другим, будут заботиться о изображении забредшего к ним в ателье человека, а не о фотографии целиком. (И мы их не проклинаем, а вполне пользуемся.) Думать же о портрете как о картине как о живописи стали позже, лет через двести.

Лицо в антураже

Лица, фигуры, предметы и детали часто писались голландскими портретистами по отдельности. Вот чудом сохранившийся пример незаконченной живописи. Автором сейчас считается фламандец Gonzales Coques, но фламандская техника письма от голландской отличалась не сильно; картину когда-то считали и Терборхом и Томасом де Кайзером (оба голландцы).

Тут отвлекусь и скажу пару слов об атрибуциях. Искусствоведы обычно сами рисовать и писать красками не умеют, поэтому немалая часть соображений и резонов живописцев-скульпторов-графиков проходит мимо и историкам не видна. Чаще всего ученые реагируют на банальный сюжет. Что и получилось с этой картиной: у Терборха на холстах персонажи неоднократно пишут или читают письма – значит, и это Терборх! Позже кто-то, еще более ушлый, вспомнил, что у де Кайзера письмо передают из рук в руки (портрет Гюйгенса), так сразу стало ясно, что это де Кайзер… То, что манеры у художников не похожи, искусствоведческие глаза не увидели. Потому, кстати, и случаются конфузы с авторством, потому Жермен Базен (15 лет бывший главным куратором отдела живописи в Лувре) в книге «История истории искусства» сетовал, что точнее всех атрибуции картин дают дилеры-коносьеры (у которых глаз пристрелямши), а искусствоведам лучше не верить.

Вернусь к картине. Лица тут уже абсолютно завершены, композиция художником решена, после этого картину передали в руки подмастерьев, чтобы те дописывали второстепенное. Интерьер, судя по всему, готов на две трети, отсутствует законченный верхний слой, однако рабочий, который должен был писать шелка и прочие ткани, к работе почему-то так и не приступил. Что дало нам счастливо увидеть картину «в процессе».

№ 34 Приписывается Gonzales Coques Мужчина отдающий мальчику письмо ок. 1640, частная коллекция, 55.9х44.2 см.

Подобный метод работы абсолютно не похож на то, как писали фигуративную живопись последние сто-двести лет. Живописцы нового времени обычно начинали холст широко и целиком, находили тон, цвет, пространство, формы целиком (писали общее), потом уточняли детали (писали частное), потом снова писали всю картину, следили, чтобы не было провалов, чтобы живопись на распадалась на части. У голландцев же в портретах части картины нередко завершались по-отдельности. Так, конечно, тоже могло получиться: когда Рембрандт отдавал дописывать ученикам картину с лицом и абрисом (Портрет Утенбогарта), он следил за «качеством продукции», и выходило более или менее ловко. Художники же послабее иногда с задачей не справлялись. И тогда лица могли каплями стекать с головы вниз, словно это фильм ужасов.

№ 35 Jacob Gerritsz. Cuyp (?) Трое детей и животные на фоне пейзажа 1639, частная коллекция, 97х116.5 см.

№ 35 а деталь.

Это картина Якоба Кейпа (приписывается ему), отца знаменитого Альберта Кейпа. Семейный портрет в пасторальном вкусе. Таких картин с портретами в виде пастухов и пастушек было много. На этом холсте лица были неумело вписаны в резерв, оставленный пустым на вполне законченной картине из мастерской Кейпа-отца. Если бы лица писались сначала, а фигуры потом, то прически были бы написаны вместе с лицами. Здесь же волосы (характерная и важная черта для каждого портрета) изначально не были обозначены. Неумелый художник, не придал этому значения, а просто вписал на пустое место живописной заготовки лица детей заказчика. Используя подобные полуфабрикаты, художник мог через день-два передать портрет торопящемуся и нетерпеливому клиенту.

Интересно посмотреть, как одинаковые портретные группы делались не одинаковыми. Сначала придумывалась композиция, пластический ход – это было самое трудное. Великие художники были славны именно тем, как они расставляли фигуры на картине, как раскрывали сюжет. Простые живописцы копировали, использовали и перерабатывали их находки. Речь не только (и не столько) о литературном сюжете, а о том, где будет главный объем, откуда свет, где доминирующее цветовое пятно, куда двинется взгляд зрителя после того, как через секунду смотреть на центральную фигуру станет скучно. Гармонические эти решения достигаются не разумом, художник чувствует, видит, рисует, пишет, исправляет и так находит композицию и так добивается нового, оригинального понимания натуры.

Якоб Кейп придумал группу: девочка-пастушка на переднем плане в цветном платье и со шляпой в левой руке, протягивающая правую руку вперед ладонью кверху, за ней другая фигура с пастушеским посохом, фигура эта чуть выше и тоже смотрит на левую сторону холста, третья фигура сбоку смотрит на правую сторону, между фигурами овечка. Композиции чуть изменяли, овечку и фигуры могли и подвинуть туда-сюда, добавляли собачку или корову, вместо мальчика могла быть девочка и так далее. Один художник писал лица, а другой (или другие) заканчивал(и) работу. Все эти пастУшки и пастушкИ были не жанровыми картинами, а портретами, иногда внизу писался возраст изображенных. Картин таких сохранилось несколько, приведу еще две.

Картина из Метрополитен недавно волевым усилием искусствоведов музея была приписана Альберту Кейпу (желающие поспорить с Метрополитен, могут написать письмо тамошним кураторам и адвокатам, но предупреждаю, у них сильные юристы, они даже не возвращают награбленную нацистами живопись). На этой картине опять лица к фигурам приставлены механически, они написаны отдельно и в другой манере.

№ 36 Приписывается Альберту Кейпу Дети и корова ок. 1635–39, Метрополитен, Нью Йорк, 43.8х54.6 см.

№ 36 а деталь.

В варианте же № 37 лица от фигур не отскакивают. Писал картину профессионал. Все нормально.

№ 37 Альберт Кейп Трое детей-пастушков и овца Tiroler Landesmuseum Ferdinandeum, Innsbruck, 122х121 см.

Заключительные слова

Посмотришь сегодняшними глазами на портреты и кажется смешно – замок, пол в шашечку и врисовывание лиц в заготовки. Когда через двести лет посмотрят на нынешнее хорошее искусство – тоже будут веселиться. Правила, условности, общие места, приемы голландской школы живописи с нашими не совпадают. Это вовсе не значит, что мы правы, а голландцы ошибались. История искусств как раз пытается понять, что именно думали художники и заказчики прошлого. И потому мне больше нравится определение, что правы те, кто живописью интересуются, и заблуждаются те, кто нет.

4 thoughts on “Некоторые Особенности Семейных Портретов”

  1. Как все интересно! Мы сегодня смотрим с придыханием, любой старый портрет кажется шедевром. А вон оно как, оказывается! Но радостно за их семейные ценности, во всех смыслах. Не оттого ли страна до сего дня на первых позициях в рейтингах счастья

    Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: