Групповые Портреты Голландских Стрелков или Моя Милиция

Была ли первая картина первой

Групповые портреты милиционеров (волонтеров, ополченцев, стрелков) это типично голландское искусство, в других живописных школах такого не бывало. Так пишут в коротких обзорах. В общем-то правильно, почти правильно, только такие тефлоновые определения делают историю искусств холодной и чужой, а она тепленькая и из маленьких подробностей. Например, в соседней Фландрии подобных картин тоже немало…

1 Jan Van Bologna Групповой портрет членов гильдии арбалетчиков 1630, Музей Hof van Busleyden, Мехелен, 297х400 см.

Хотя южнонидерландские арбалетчики тут и поклоняются Распятию, а не стоят гордо перед зрителем, хотя написаны скучно и дешево, но все же групповой портрет и совсем не голландский. Сама же мысль об изображении команды, чем-то объединенной, естественна и людям мила. Во все времена. Вот, например, другая компания, в другой изобразительной технике, через триста лет и за 3700 километров от мехеленского портрета. У изображения точно та же задача и неотличимая композиция. При этом вряд ли уральский фотограф был знаком с живописью Яна ван Болонья или Доменико Тинторетто.

2 Художественная самодеятельность в Каменск-Уральском, 1945.

Но вернемся в Голландию. Голландские милиционеры на № 1 и № 2 не похожи. Хотя на холстах иногда толпятся десятки стрелков-ополченцев (бывает более сорока!), но всё равно то портреты (и без божества рядом)! А еще самые знаменитые работы голландской школы это как раз ополченцы – «Ночной дозор» Рембрандта и картины Халса из музея в Харлеме.

Начали же изображать сразу по нескольку воинов еще в 16 веке. Самый ранний из дошедших групповых портретов, а возможно, и вообще самый первый написан в 1529 (№ 3). (Имеется в виду центральная панель, боковые крылья добавлены к ней лет через пять. Новым мушкетерам захотелось увековечиться, писать еще одну картину только с ними было бы неудобно, потому что командиров пришлось бы писать еще раз, вот картину и дополнили.) Спешите в Музей Амстердама, там эти мушкетеры выставлены.

3 Dirck Jacobsz. Групповой портрет мушкетеров 1529, Музей Амстердама, 122х340 см.

Впрочем, этот портрет не совсем «самый первый»… Живопись – дело многоэтажное, как двадцать пятый этаж не бывает в одиночку, а всегда паинькой построен над двадцать четвертым, так и с групповыми портретами: их в Низких землях писали задолго до № 3. Вот один такой написанный в последней четверти 14 века.

4 Неизвестный художник Памятная панель владетелей Монтфорта ок. 1400, Ряйксмузеум, Амстердам, 69.5х142.9 см.

Вполне средневеково: рыцари коленопреклонены и стоят ровненько по линеечке, как современные англичане в очереди. Хотя панель написана через 55 лет после гибели владетелей Монтфорта (пытавшихся задушить «Фризскую свободу»), но это портрет: разные прически у четверки делали каждого рыцаря непохожим на соседа. Заметьте, что руки они держат тоже по-разному. С этого момента призову читателя следить за руками – на протяжении веков на групповых портретах, где бесконечные ряды кругловатых лиц, кисти рук почти всегда будут написаны по-разному (так боролись со скучной одинаковостью). Вот и в № 3 у каждого аркебузира пальцы сложены по-своему.

Этот тип картины, где несколько портретов в ряд, был самым простым, естественным и удобным. Настолько удобным, что раз найденное решение могло испльзоваться 500 лет подряд. Так в «Немецком доме» в Утрехте, там, где центр протестанской ветви Тевтонского ордена (и такой существует!), к самой первой панели (конец 16 века) с тремя первыми бейлифами ордена, поклоняющимися Распятию, добавляли и до сих пор добавляют панель за панелью, где к стоящим на коленях рыцарским доспехам пририсовывают головы солидных дядечек – последующих бейлифов, которые все как один бароны и графы. Последние такие написаны уже в 21 веке (самый последний в 2014), правда, эти с колен поднялись, доспехи сняли, а надели галстуки.

Трудно составить представление о старинной живописи – тысячи картин, написанных в 14 и 15 веках, уничтожило время, лишь единицы до нас дошли. Вот одна такая сохранившаяся со стрелками; на ней воины веселятся, бесплатно едят, а сторонняя публика, пораженная бесплатностью, пытается пролезть через забор и тоже даром пообедать (ни у кого не получилось!). Картина была заказана Антверпенской гильдией Старых Арбалетчиков. Есть ли тут портреты? Во-первых, художник изобразил самого себя (и свою жену), во-вторых, под балдахином сидит глава гильдии, также возможно, что весьма условные лица других персонажей изображают реальных людей. В музее панель отнесена к категории портретов.

5 Франкфуртский мастер Праздник стрелков ок. 1490, Королевский музей изящных искусств, Антверпен, 174х105 см.

Но зачем здесь нужна картина с праздником, когда она может называться портретом только с большой натяжкой? На ее примере видно, что у художников, пишущих стрелков, и у самих стрелков, заказывавших картину, был выбор – на панели можно было изображать что угодно и как угодно. Но, как обычно бывает с заказами, приличие, подражание соседу и бюрократический склад ума в конце концов побеждали живость и живописность. На следующем собрании воинов тоска зеленеет уже в полной мере. Одинаковые фигурки из гильдии Большого Арбалета из Мехелена преклоняют колена перед покровителем гильдии св. Георгием, лицо которого списано с Филиппа Красивого, герцога Бургундии (покровительствовавшего стрелкам даже лучше самого св. Георгия). Дева же, герцогом спасаемая, напоминает жену Филиппа, Хуану Кастильскую. Чтобы стало еще слаще, да и не мешает никому, вдали изображены родители Хуаны (Фердинанд и Изабелла) с коронами и в королевских нарядах. Руки тут сложены у всех одинаково. Ну да, это опять Фландрия, где групповые портреты и начали писать скучненько и продолжили в той же манере (№ 1).

6 Мастер гильдии св. Георгия Члены гильдии Большого Арбалета из Мехелена 1497, Королевский музей изящных искусств, Антверпен, 174х105 см.

А вот еще одна «самая первая» картина (1533 года кисти Cornelis Anthonisz.), которая считается самым первым групповым портретом с воинами, пирующими за столом.

7 Cornelis Anthonisz. Банкет стрелков роты D 1533 Музей Амстердама, 130х206.5 см.

Конечно, если поискать, то отыщется и другая (№ 8), написанная за десять лет до того… Но она первой не считается… Сейчас не вполне понятен сюжет на № 8, обед ли это мужчин из семьи van Liere или трапеза членов некоего братства (неизвестного нам)… Так или иначе, с этого примерно времени мужчины, сидящие за столом в более или менее одинаковой форме-одежде, проникли на картины из Низких земель.

8 Неизвестный художник Обед мужчин из семьи van Liere 1523, Центральный музей, Утрехт, 100.1х187.3 см.

Подытожить можно так – групповые портреты граждан писали в Низких землях издавна. В Южных Нидерландах портреты довольно скромны и скучны, в Северных же жанр расцвел, картины стали громадны, их писали художники первого ряда. Так что на самом деле групповые портреты милиционеров и регентов это типично голландское искусство. Холсты висели в доступных местах, были видны публике и другим художникам, во многом повлияли на всю голландскую живопись.

Портреты с начала и до конца

Теперь несколько портретов в хронологическом порядке. Панель кисти Cornelis Anthonisz. одна из самых ранних. Очень декоративная, на фоне фантастического пейзажа, не имеющего никакого отношения к Амстердаму (и почему тут горы – непонятно). Это еще не голландская живопись, а нидерландская.

9 Приписывается Cornelis Anthonisz. Мушкетеры роты А 1531 Музей Амстердама, 115х195 см.

Следующая картина на шестьдесят лет моложе, эта уже полностью голландская. Разнообразно жестикулирующие, в две с половиной линии расположенные воины в гражданской одежде. 31 одинаковый человек на фоне выдуманного и вполне скучного интерьера.

10 Jacob Willemsz. Delff (I) Четвертая рота дельфтских аркебузиров 1592, музей Принсенхоф, Дельфт, 195х295 см.

Теперь картина, написанная в 17 веке, но художником старых представлений. Франс Ментон (Frans Menton ок. 1545–1615) учился у Франса Флориса в Антверпене и голландскую новую живопись не писал, а имитировал. На этой его композиции стрелки расположены стандартно: кеглями в два ряда, как и на № 3 за девяносто лет до того. Только одежда стала расфуфыреннее и с многочисленными деталями.

11 Франс Ментон Офицеры и знаменосцы гильдии Молодых стрелков 1611, Городской музей, Алкмар, 150.5х211.5 см.

Следующий портрет уже стопроцентно голландская школа. Стрелки выходят из штаба и толпятся на крыльце, то есть тут попытка логично объяснить столпотворение. Реализм (как его понимали в 17 веке), понятное освещение, фон не замазан краской, здание в перспективе, а в окне виден краешек картины со стрелками, сидящими вокруг стола. Картина из Харлема сильно выцвела и потеряла все холодные цвета (особенно синий).

12 Неизвестный художник Офицеры и сержанты выходят из штаба гильдии мушкетеров в Харлеме 1630, Музей Франса Халса, Харлем, 214х276 см.

Следующая картина Томаса де Кайзера интересна тем, что к ней сохранились подготовительные эскизы. Сначала рисунки.

13 Томас де Кайзер Эскиз к картине «Рота капитана Allaert Cloeck и лейтенанта Lucas Jacobsz Rotgans» ок. 1630, Государственный музей искусств, Копенгаген, 20.2х40.8 см.

14 Томас де Кайзер Эскиз к картине «Рота капитана Allaert Cloeck и лейтенанта Lucas Jacobsz Rotgans» 1630, Альбертина, Вена, 20.4х40.9 см.

Эскиз из Альбертины прилагался к договору, заключенному художником и стрелками. Видна разбивка на квадраты, чтобы перенести композицию на холст. Пропорции холста однако были изменены – картину де Кайзера решили повесить на другую, а не первоначально отведенную ему стену. Так как композиционное решение тут было не художественным, а иерархическим, художник нашел простой выход. Центральные фигуры он оставил прежними, а маловажных офицеров сделал карликами и взгромоздил одних над другими. Совсем как живописцы 16 века, писавшие стрелков в два-три ряда. Кроме того, картина эта еще знаменует прекращение вражды между семейством Cloeck и семейством Rotgans. Бывшие враги встали в центре холста мирно и дружелюбно и таким образом дали знать амстердамцам о новой дружбе.

15 Томас де Кайзер Рота капитана Allaert Cloeck и лейтенанта Lucas Jacobsz Rotgans 1632, Ряйксмузеум, Амстердам, 220х351 см.

Картина Якоба Бакера была частью заказа для Kloveniersdoelen, куда Рембрандт написал свой «Ночной дозор». Сложная композиция, жесты, лестница, скука, 24 человека, а было 25.

16 Якоб Бакер Рота капитана Cornelis de Graeff и лейтенанта Hendrick Lauwrensz. 1642, Музей Амстердама, Амстердам, 367х499 см.

Мы знаем, что картина была больше, по копии того же времени из мастерской (вероятно) Якоба Бакера. Один из изображенных на картине офицеров заказал уменьшенный вариант, куда неумелые подмастерья пририсовали двух его сыновей. Тут видно, что слева на большом холсте был когда-то еще один портрет (вероятно автопортрет художника).

17 Мастерская Якоба Бакера Копия картины «Рота капитана Cornelis de Graeff и лейтенанта Hendrick Lauwrensz.» 17 век, частная коллекция, 87х123 см.

Групповые портреты офицеров почти перестали писать во второй половине 17 века, после мира с Испанией (1648). В обществе изменились приоритеты. Однако же иногда художники получали заказы (обычно в провинции). Вот одна из поздних работ. И хорошая! Очень нестандартная композиция, зритель смотрит на стрелков снизу, и капитан спускается к нему по лестнице (оказываясь ближе, а, значит, и больше по размеру, чего капитанам всегда и было нужно). Это умное монументальное решение. На такую композицию можно будет смотреть с близкого расстояния. Здесь изображено и пространство и формы фигур, люди тут не раскрашенные силуэты военных, а объемны.

18 Цезарь ван Эвердинген Офицеры и знаменосцы гильдии Старых стрелков 1657, Городской музей, Алкмар, 201.2х350.4 см.

И наконец, огромная картина из провинциального Brielle. Написал ее бургомистр этого города, всего же он написал три холста со стрелками (интересно, как он получал заказы?). Автопортрет, судя по всему, тоже присутствует, художник сидит слева на видном месте. Огромный холст, 29 человек плюс девочка между солдатами (как у Рембрандта, правда, не с петухом, а зайцем). Неумело и законченно. Вылизано. Законченность картины очень важна у голландцев – они никогда не тушуются, пусть некоторые живописцы многого и не умеют, но они сделают старательно, как могут, и не бросят картину, покуда не положен последний мазок. Сейчас такая нагловатая уверенность может показаться и умением, да и кажется иногда. В этом случае в кривых изображениях часто начинают искать смыслы («художник нарушил пропорции для того, чтобы…»).

19 Maerten van der Fuijck Офицеры с оранжевым знаменем 1660, Городской музей, Brielle, 199х525 см.

В 16 и 17 веках в Голландии было написано много портретов с лучниками-арбалетчиками-аркебузирами. Почти все они в нидерландских музеях, но есть несколько и в музеях Франции, а две в Санкт-Петербурге, в Эрмитаже. И в частном собрании в Австрии есть одна странная и непонятного происхождения работа 1610 года, где изображены, не богатые голландцы, «служившие» в городской милиции, а боевые офицеры под командованием Laurentius Ramée, одного из злодеев, беззаконно разорявших Европу перед Тридцатилетней войной (хотя вряд ли ее разорение во время войны было хоть немного законней).

Монументальное искусство

Живопись бывает станковая и монументальная. Монументальная пишется для определенной стены, обычно прямо на ней, и у живописи этой единственная задача – организовывать и украшать пространство. Чтобы монументальную живопись оценить, смотреть ее надо в родном интерьере. Она может быть условна, абстрактна, почему бы и нет – роспись стены какими-нибудь квадратами или кляксами часто и к месту, и красива. В мозаиках, фресках или смонтированных на стене картинах маслом живописные тонкости не обязательны, там нужны тонкости монументальные.

Станковая живопись должна быть с натуры, чтобы были цвет и пространство, согласованные линии и пятна (и не просто пятна, а что-нибудь изображающие!); станковая картина живет сама по себе и к месту не привязана, ее вешают в спальне, а захотят, так и перевешивают в гостиную, ее продают в галерее и показывают на выставке.

Нынешние задачи станковой живописи появились недавно, после возникновения фотографии и кино, а до того станковая картина часто служила иллюстрацией. Иллюстрация же не про мир, а про рассказ, сюжет и текст. Так, если нужна картинка к фразе «вошел человек исполинского роста», то главным будет показать «ого-го, какой гигант!», гармоничность же цвета, линий и прочего там второстепенна. Людям, не получившим художественного образования (а это 99.9992949% населения), иллюстративность обычно кажется самым интересным и важным. (Да иногда и невозможно отрешиться от такого восприятия, и оно не всегда рационально, скажем, трудно оценивать живописные достоинства портрета какого-нибудь сталина. При этом портрет не меньшего кровопийцы, например Медный всадник, подобных эмоций не вызывает…)

А голландские портреты милиционеров – что это за живопись? Они странные. Сначала в еще неразделенных Нидерландах и до появления Голландской школы живописи они были просто большими станковыми работами. Вот картина Дирка Барендсза со стрелками, выпивающими (у одного в руке даже бумажка с надписью IN VINO VERITAS), а после закусывающими селедкой. Панель написана в год возвращения художника из Италии (там он работал в мастерской Тициана).

20 Dirck Barendsz. Schutters van Rot G 1562, Музей Амстердама, 142х182 см.

На картине Jacob Lyon, написанной через 66 лет, картина Дирка Барендзса висит на стене Kloveniersdoelen. И смотрится как станковая картина. Холст же кисти Jacob Lyon уже громаден – целых 12 квадратных метров. Картина на целую стену и на вполне определенную, просто так подобные монстры не пишутся.

21 Jacob Lyon A group of guardsmen of the Kloveniersdoelen 1628, Музей Амстердама,254х477.5 см.

Голландских ополченцев всегда (!!!) писали для определенных интерьеров, размеры картин колоссальны (например, ополченцы Бартоломеуса ван дер Хелста 2.35х7.5 метров), но это НЕ монументальная живопись ни по исполнению, ни по задачам. Да и понимание (среди художников, а в основном среди заказчиков), что такое монументальное искусство, было в Соединенных провинциях во многом утрачено – с уничтожением религиозного искусства и замазыванием стен соборов белой краской традиция прервалась.

Примером того, как и где вешали картины, может служить Большой зал амстердамского Kloveniersdoelen (штаб-квартира и стрельбище мушкетеров), который был украшен специально для него написанными полотнами (в том числе и «Ночным дозором»). Вот его реконструкция (серым цветом вокруг холстов обозначены отрезанные впоследствии части картин).

22 Реконструкция Kloveniersdoelen.

Видно отсутствие общего замысла декорации и нестыковка архитектуры и картин. Фигуры на картинах разного размера, что и не удивительно: художники не знали, что другие живописцы готовят для того же самого интерьера. Единственная цель, которую я тут вижу, – закрыть ВСЕ стены фигурами. Масляная живопись для монументальных работ вообще мало подходит (зато она понятней необразованному заказчику, который может сначала посмотреть на картину вблизи).

Хочется привести другой пример (чуть более удачный) с монументальными портретами маслом, написанными специально для интерьера. Зал цензоров в Палаццо Дожей. Картины планировались для этого помещения, до сих пор украшают его стены, чуть-чуть декоративны и людей хоть и угнетают, но послабее, чем мушкетеры в Kloveniersdoelen.

23 Доменико Тинторетто Зал Цензоров конец 16 века, Палаццо Дожей, Венеция.

Картины в штаб-квартире мушкетеров висели настолько плотно, что давили публику лучше парового катка. И хотя в разные времена интерьеры иногда строили так, чтобы зрителя как раз подавить (большие готические соборы), но Kloveniersdoelen таких художественных задач перед собой не ставил. (О задачах этих чуть позже.) Представьте себе громадный зал, словно килькой, забитый досками почета. Искусство ли это? Живопись ли?

Да, конечно, живопись. Но старинная. Иллюстративная, рассказывающая истории о важных людях, зачитывающая списки с их именами. Каждый воин известен, глядя на его место на картине, можно понять положение стрелка в обществе. Иногда многолюдные композиции получались лучше, иногда хуже, но почти никогда толпа милиционеров не становилась совершенной картиной целиком. Она распадается на детали, потому чаще восхищаются фигурами отдельных офицеров. Вот пример. «Тощая рота» Франса Халса и Питера Кодде. (Почему «Тощая»? Обычно ополченцы хотели, чтобы на важном портрете их изображали солидно-толстенькими, а эти написаны поджарыми. Отсюда и название, прилипшее к картине в 18 веке.)

24 Франс Халс и Питер Кодде «Тощая рота» или Рота капитана Reinier Reael и лейтенанта Cornelis Michielsz Blaeuw 1633, Ряйксмузеум, Амстердам, 209х429 см.

Это одна из самых лучших картин жанра. Написана мастерски. И вот как Ван Гог описывает картину в одном из своих писем:

“Не знаю, помнишь ли ты, что слева от «Ночного дозора» и, следовательно, симметрично «Синдикам цеха суконщиков» висит картина (ранее неизвестная мне) Франса Хальса и П. Кодде – человек двадцать офицеров в полный рост. Рассмотрел ли ты ее как следует? Одна эта картина уже стоит поездки в Амстердам, особенно для колориста. В ней есть одна фигура – знаменосец в глубине левого угла, прямо у рамы, – которая с головы до пят сделана в сером, вернее, в жемчужно-сером цвете, особого нейтрального тона, вероятно, достигнутого с помощью оранжевого и синего, смешанных таким образом, что они нейтрализуют друг друга. Варьируя этот основной тон, делая его то чуть темнее, то чуть светлее, художник достигает того, что вся фигура кажется написанной одним и тем же серым цветом. Однако кожаные башмаки сделаны из другого материала, чем чулки, последние выглядят иначе, чем складки штанов, а те, в свою очередь, отличаются от куртки; в каждой детали костюма чувствуется особый материал, все они очень сильно отличаются друг от друга по расцветке и все-таки принадлежат к одной семье серого. Но это еще не все!

В этот серый художник вводит синий, оранжевый и немножко белого: шелковые банты на куртке – божественного светло-серого цвета, перевязь и флаг – оранжевые, воротник – белый.

Оранжевый, белый, синий – национальные цвета того времени; оранжевый и синий, противопоставленные друг другу, – великолепное сочетание на фоне серого, составленного именно с помощью смешения двух этих цветов, которые (имея в виду цвет) я назвал бы противоположными электрическими полюсами; к тому же эти цвета противопоставлены так искусно, что они взаимно усиливают друг друга на сером и белом. Дальше в этой картине мы снова находим противопоставление оранжевого синему, затем великолепнейшего черного великолепнейшим белым; головы – их около двадцати – дышат жизнью и отвагой. А техника! А цвет! А какая выправка у всех этих людей! А как сделаны фигуры в целом! Но этот оранжево-бело-синий парень в левом углу!.. Я редко встречал такую божественно прекрасную фигуру. Это нечто единственное в своем роде.”

Приведу столь превозносимого знаменосца покрупнее.

№ 24 а деталь.

Тут хорошо видно, что именно художники ищут в живописи. «Тощую роту» Ван Гог воспринял именно как станковую картину. НЕ монументальную. И в таком случае вполне оправдано восхищаться одной фигурой… двумя… фрагментами, цветом отдельных частей, а иногда (как в «Тощей роте») и рисунком. Любоваться же картиной, где аккуратно расставлено несколько десятков героев в новенькой одежде? Ох, это трудно.

Еще пара слов о «Тощей роте». Халс поругался с заказчиками (узнав, что ему, харлемцу, платят гораздо меньше амстердамских художников) и успел написать только половину картины, дописывал же холст Питер Кодде. Это стало ясно из документов найденных в 80-х годах 19 века (до того единственным автором считался Халс), однако не известно, что именно сделал каждый художник. Большинство искусствоведов думало, что Халс изобразил солдат слева… Некоторые с ними не соглашались. Сейчас считается, что Халс изобразил капитана и лейтенанта и больше работал над левой частью, хотя писал и правую, Кодде же заканчивал начатые фигуры и правую часть, хотя немного писал и левую… Словом, решили, что ничего нам не известно.

Зачем заказывали портреты?

Голландцы хотели жить припеваючи, а выглядеть процветающе. Портреты милиции или регентов были не искусством, а бюрократическими документами, рассказом о заслугах, выставлением себя богатого напоказ, доказательством принадлежности к приличному обществу и определением места в нем. Именно поэтому часто на картине изображали списки всех офицеров, вот один такой с картины Томаса де Кайзера (№ 15). Через какое-то время 15 сантиметров картины снизу были обрезаны, три имени пропали и другой художник написал на полу еще одну бумажку с утерянными фамилиями. Мораль: документы должно бережно хранить, а недостающие бумаги можно заменять копиями.

№ 15 а деталь.

Для голландца источником всех благ был брачный союз своего дела (торговли, строительства и проч.) с мэрией. Пробиться наверх было непросто и для того надо было играть по правилам, без знакомств в городском совете карьера не получалась. Одним из достойных атрибутов правильной биографии была служба в милиции и богоугодные дела. Ничего необычного: мафии, ломающие гражданам кости, обычно провозглашают самые лучшие цели – борьбу за мир во всем мире, искоренение бедности в Африке, расовое равноправие. Голландцы же стремились занять должность (беззарплатную!) попечителя дома престарелых, сиротского приюта, больницы. (Правда, когда у регентов стали в 70-х годах требовать денежную отчетность, позиция благодетеля народа утратила привлекательность и желанность.)

Вообще же портреты как символ власти до сих пор в Голландии популярны. Эдакая любимая игрушка у важных и уважаемых людей. Так в каждом университете есть зал с портретами профессоров и начальников. Вот пример из Лейденского университета.

№ 25 Интерьер зала главного университетского здания в Лейдене.

Подобные портреты пишут и пишут, в университете Гронингена, например, каждый год к коллекции добавляют 15 новых портретов, написанных современными живописцами.

Возвращаюсь в 17 век. Выигравшие жизнь должны были рассказывать об этом. Себе и другим. Групповые портреты офицеров и регентов висели в публичных, более или менее открытых для всех местах, их могли видеть (и видели!) простые горожане, приезжие и иностранцы. Висевшие рядом старые картины со стрелкАми делали персонажей на только что законченном полотне еще солидней. Так портреты утверждали статус, выстраивали пирамиду власти. И до сих пор иерархичность общества в Низких землях впечатляет, социальное неравенство в современном Нидерландском королевстве бережно сохраняется и сервируется в сдержанной голландской манере.

Офицеров в милицейских ротах назначали бургомистры, то есть портреты были изображением не военных героев, а делающих гражданскую карьеру господ. Обмундирование и оружие милиционеры покупали сами. Цена за изображение на групповом портрете была в 1617 году 50 гульденов, а к 1642 году выросла до 100 гульденов (четырехмесячная средняя зарплата квалифицированного рабочего), а, значит, бедные люди попасть в клуб мушкетеров на картине не могли. Это амстердамские цены, в провинции за портрет на картине могли заплатить художнику и 15 гульденов (1621, город Алкмар). Так отсеивались случайные выскочки и люди среднего достатка. На портрете могли оказаться лишь воистину беспорочные (то есть богатые) граждане. Пусть примером будет Jacob Gerritsz Hoyngh и его солдаты. Jacob Gerritsz Hoyngh был одним из богатейших людей в Голландии (состояние 350.000 гульденов), торговцем тканями, членом городского совета, стрелком и в конце жизни бургомистром (в 1618 и 1620 годах). Сын Jacob Hoyngh, Томас, тоже делал карьеру и попал на портрет со стрелками, который написал Томас де Кайзер через 16 лет после картины Морелсе (№ 15).

26 Паулус Морелсе Рота капитана Jacob Gerritsz Hoyngh и лейтенанта Nanningh Florisz Cloeck 1616, Ряйксмузеум, Амстердам, 169х333 см.

О скромном месте картины с ротой капитана Jacob Gerritsz Hoyngh в истории голландской живописи свидетельствует ее удручающее состояние. Хотя Паулус Морелсе и был известным портретистом, но этих стрелков Ряйкс и не выставляет и даже не реставрирует. К чему?! Ведь не вполне искусство! Такой портрет был не украшением интерьера или картиной для услаждения глаз, а документом, вроде диплома об окончании правильного университета на стене у врача (и не будем же мы считать эту бумажку каллиграфией!). Как и всякий документ, портрет можно было перемещать по необходимости, а необходимости появлялись все время. Приходили новые офицеры, которые хотели видеть на стене себя, а не офицеров давно уволившихся и забытых. Свежие портреты милиции занимали в гильдиях стрелков главные и важные места, а старых милиционеров отодвигали. И где тут, скажите, монументальное решение пространства?

Детали каждого заказа обговаривались и оплачивались по прейскуранту, офицер на первом плане (когда видны и ноги, и обувь) платил художнику больше, чем видимый лишь по пояс стрелок на заднем. Капитан в любом случае был на картине центральнее всех, композицию определяла социальная иерархия. На портретах регентов на первом плане сидели господа с самым большим стажем добрых дел, оттесняя стоящих (!) новичков-благотворителей на второй план. Заказчики подробно обговаривали с художником атрибуты и позы (стандартные!). Художества же и оригинальность заказчиков не интересовали. Нет, не так! Интересовали! Они там как раз не приветствовались! Портреты обязаны были быть стандартны, иначе картины переставали быть документом, свидетельством. Из шаблона выбивается совсем немного работ, одна это «Ночной дозор», а вот совсем другая, написанная пораньше (и поплоше). Офицеры в пейзаже!

27 Claes Jacobsz van der Heck Офицеры из гильдии Старых стрелков в Алкмаре 1613, Городской музей, Алкмар, 99.2х108.6 см.

Еще надо сказать, что служба службе рознь, если для городской элиты, членство в милиции было не обременительно и помогало сделать карьеру, то для некоторых горожан служба оказывалась досадной заботой, иногда художники писали групповые портреты лишь для того, чтобы избежать сладкого права защищать отечество, в этом случае они иногда писали между офицеров и свои автопортреты, таким образом, отдавая долг родине хотя бы на картине.

Требовательные клиенты

Требования клиентов губят живопись не всегда. Во-первых, клиенты бывают образованные, умные и хотят хорошую живопись, во-вторых, клиенты бывают глупые и тогда им можно ввернуть хорошую картину, уверив, что именно такую они и хотели. Беда, когда у клиентов длинный список пунктов и условий и, надев очки, они с ним сверяются. (Таким было официальное советское искусство, например.) Иногда групповые портреты получались вопреки всему, так в «Тощей роте» живопись победила. Случайно. Хотя заказчики там про искусство и не думали, и с легкостью заменили одного художника на другого. Им авторство или оригинальность были не важны, а вдохновение художников совершенно не нужно.

Вот хороший пример того, что и как требовали от живописца, пример иерархического подхода, пример того, что живопись это лишь работа и заработок. В 1617 году Jan van Ravesteyn получил у мэрии Гааги заказ и представил эскиз комбинированного портрета: в зал, где пировали работники гаагского муниципалитета, входили офицеры гильдии святого Себастьяна.

28 Jan van Ravesteyn Прием офицеров гильдии святого Себастьяна магистратами Гааги 1618, Fondation Custodia, Париж, 24.8х51.7 см.

Художник постарался сделать живую композицию, на переднем плане стояли слуги, следящие, чтобы кубки и кувшины оставались полными вина, стол уводил пространство в глубину, которую еще больше подчеркивало окно на дальней стене. Динамично, оригинально, таких портретов никто не писал. Не тут-то было. Художнику добавили на холст еще четверых героев так, что по краям холста возникла давка, а еще заставили развернуть группу, чтобы офицеры и чиновники были равно приближены к зрителю, слуг же с первого плана выгнали на третий. Окно сзади пришлось убрать, чтобы те же самые офицеры и чиновники были равно освещены. Никто из господ не собирался, заплатив за портрет, стоять в тени и поодаль. Композиция рассыпалась, перспектива стала смехотворной, пропорции людей нарушились – картина у Jan van Ravesteyn не получилась. Зато получилось в карман 500 гульденов (полторы годовых зарплаты квалифицированного рабочего). Да и кроме того по договору художника перестали дергать на милицейскую службу.

29 Jan van Ravesteyn Прием офицеров гильдии святого Себастьяна магистратами Гааги 1618, Городской музей, Гаага, 173х469 см.

Еще пример. Огромная картина с перечнем военных – десять квадратных метров, на которых столпилось 46 человек. Говорить о какой-то композиции бессмысленно, если сделать холст в полтора раза длиннее, то можно было бы с тем же успехом написать 69 человек, а если в десять раз, то уместилось бы там 460 человек, и искусство не было бы затронуто. Как не затронуто оно и тут. Зато какие политические битвы гремели рядом со студией художника! Frans de Grebber писал холст уже год или два, когда в 1617 году муниципалитет Харлема вовлекся во всенидерландскую политическую баталию, на определенном витке сражений, мэрия потребовала ото всех своих милиционеров принести клятву в верности, имея в виду, что воины должны, прежде всего, подчиняться городским властям, а не принцу Морицу Оранскому. Четыре волонтера отказались, и мэрия приказала художнику заменить уже готовые изображения стрелков-предателей на верных сынов Харлема. Художник был вынужден согласиться, соскреб отступников и вместо них написал правильных военных. Портрет уже был почти готов, когда принц Мориц совершил государственный переворот и оказлось, что муниципалитет всё понимал превратно, и четверо предателей на самом деле были патриотами. Пришлось возвращать портреты героев и замазывать новонаписанную четверку. Таким образом, художник должен был сделать на 8 портретов больше, чем значилось в договоре. Муниципалитет понимал избыточность своих требований, но денег было жаль, потому де Гребберу сказали, что он не получит ни гроша, если не исполнит работу еще раз. И он исполнил.

30 Frans Pietersz. de Grebber Первый взвод третьей роты аркебузиров под командованием Reijnier van Hogensteyn 1619, Музей Франса Халса, Харлем, 208х500 см.

OSL_99

 

Как похоже на замазывания троцких на советских картинах и фотографиях. И в том, и в этом случае изображения были политическими документами, а не искусством.

Еще про иллюстративность

Художники, изображая мушкетеров, стремились к правде жизни, а правда жизни, как все знают, находится в книгах и инструкциях. По рисункам Jacob de Gheyn в 1607 году была издана книга Wapenhandelinghe («Обращение с оружием»), где было напечатано 117 гравюр с ружейниками, мушкетерами и пикинерами. Все они стояли в настоящих боевых позах, и художники иногда переносили увеличенные гравюры на свои картины, пририсовывая героям вместо абстрактных геройских лиц портреты заказчиков. Этим занимались художники первого ряда, например, Рембрандт и ван дер Хелст. Вот пример.

31 Jacob de Gheyn (II) Стреляющий мушкетер 1597-1607, 26.3х19.3 см.

№ 32 Бартоломеус ван дер Хелст Деталь картины «Стрелки 8-го района Амстердама под командой капитана Roelof Bicker» ок. 1640-1643, Ряйксмузеум, Амстердам, 235х750 см.

На кусочки

Картины с милиционерами занимали определенное место на стенах недолго, жизнь шла вперед, и интерьеры должны были соответствовать новым политическим раскладам. Даже в Kloveniersdoelen (№ 22) холсты провисели всего 40 лет.

Понимание того, что групповые портреты это искусство, приходило не сразу, они долго считались документами, свидетельствами времени и только. Красиво оформленными, но не имеющими отношения к музам и вдохновению. Именно поэтому портреты милиционеров с легкостью обрезали, если возникала такая необходимость. А необходимость могла быть самой странной, «Ночной дозор» Рембрандта не влезал между двух дверей на новой стене, ему предназначенной, и холст обрезали со всех сторон. Известную картину Кетеля, первую, где стрелки показаны в полный рост, тоже обрезали.

33 Корнелис Кетель Рота капитана Dirck Jacobsz Rosecrans и лейтенанта Pauw 1588, Ряйксмузеум, Амстердам, 208х410 см.

34 Корнелис Кетель Реконнструкция № 32.

(Следите ли вы за руками? Напоминаю!) Левая рука капитана у Кетеля изображена в «командном жесте», жест этот будет много раз повторен другими командирами на других полотнах (и у Рембрандта в «Ночном дозоре» тоже).

Но вернусь к вандализму. Портреты-документы со временем перставали быть интересны и важны. О них не заботились, краска осыпалась. Иногда большие картины с офицерами разрезали на несколько маленьких, например, если потомкам какого-нибудь бравого героя хотелось в начале 19 века повесить на стену изображение своего предка, а целую картину три на два или четыре на пять метров вешать в небольшом домике было малоудобно. Муниципалитету же (владевшему полотном) предоставлялась возможность немного заработать. Вот три фрагмента такой искромсанной картины (картина восстановлена по двум имеющимся зарисовкам 18 века), на полотне сначала был 21 стрелок.

35 Aert Pietersz. Реконструкция картины стрелков роты капитана Pieter van Neck.

Самый большой фрагмент долго считался самостоятельной и целой картиной.

36 Aert Pietersz. Стрелки роты капитана Pieter van Neck фрагмент,1603, Музей Амстердама, 141х212 см.

Вот вырезанный из этой картины Michiel Fernay, фигура и фон до сих пор записаны (и не расчищены), а холст чуть увеличен.

№ 37 Aert Pietersz. Michiel Fernay Деталь картины «Стрелки роты капитана Pieter van Neck» 1603, Музей Амстердама, 81х57 см.

Вот другой вырезанный фрагмент, где позднейшие записи смыты реставраторами.

№ 38 Aert Pietersz. Jasper van Nes деталь картины «Стрелки роты капитана Pieter van Neck» 1603, Музей Амстердама, 81х57 см.

Рембрандт

Необходимо сказать о стрелках Рембрандта. «Ночной дозор» это самая знаменитая его картина. Вероятно, из-за того, что самая большая. А еще она рано стала собственностью голландского государства и с тех пор постоянно рекламировалась. И реклама сработала. Когда встречаешь описания «Дозора» у художников, то мысли их о картине почти одинаковы – «так надеялся, спешил на встречу с шедевром, был разочарован, одна девочка с петухом хороша».

Картина обрезана по сторонам, три раза ее атаковали вандалы (два раза ножом и один раз кислотой), реставрировали ее более 25 раз (это лишь задокументированные реставрации), дублировали холст на новый как минимум четыре раза (а может быть, и больше). В результате дублирования нюансы исчезли и темные места стали темнее.

Щит наверху, где написаны имена милиционеров, добавлен кем-то в начале 18 века, он написан по слою лака. Это та же самая канцелярская логика – список стрелков важнее замысла художника, потому документ должен быть правильно оформлен. При последующих современных реставрациях щит так и не убрали, потому что… Вы угадали! Потому что документ должен быть оформлен правильно.

Краска холста сильно потемнела, изначально дозор был вовсе и не ночной. Вообще, Рембрандт нередко пренебрегал технологией живописи, использовал пигменты подешевле. И результаты оказались печальнее, чем у тех живописцев, кто покупал краски подороже. В «Ночном дозоре» главный синий это смальта, которая кое-где осталась синей, но в основном исчезла, смеси смальты с другими пигментами уничтожили изображение архитектуры на заднем фоне и сделали «Дозор» «ночным». Главный красный на картине это вермилион, который сохранился, но другие красные это легко выцветающие кармин и бразильская красная. Они использовались в смесях и частично пропали.

То, что на картине почти нет синего, зеленого и фиолетового получилось в результате экономии и некоторого равнодушия художника, а не в соответствии с первоначальным грандиозным замыслом. Впрочем, те, кто любит Рембрандта, считают ВСЁ, что произошло с краской, входило в первоначальный замысел гения. Голландские реставраторы (реставрация идет в настоящее время (2020)) восхищаются даже почти исчезнувшим изображением собаки на первом плане.

39 Фрагмент «Ночного дозора».

Рембрандт попытался сделать композицию живой, а не статичной, у него милиционеры идут, а не позируют в студии. Композиция… боюсь сказать «не получилась», но другие художники были ей разочарованы (Фромантен, например). Вдобавок ко всему – плохой рисунок некоторых (не всех) фигур и катастрофа с пропорциями – одни стрелки тянут на два с половиной метра высоты, а другие ростом с бушмена. Впрочем, причина тому была прозаической, офицеры в центре заплатили за свои большие изображения не по 100 гульденов, как прочие милиционеры, а более 200. Словом, не самая удавшаяся картина мастера. «Неудачным шедевром» назвал его Эрнст ван де Ветеринг, главный нынешний специалист по Рембрандту.

Реставрация картины еще не закончена. В мае 2020 было выложено в сеть изображение высокой резолюции, где можно увидеть каждую (!) трещинку и крапинку на красочном слое. Это впечатляющая работа Ряйксмузеума, желающие могут полюбопытствовать:

http://hyper-resolution.org/view.html?pointer=0.366,0.000&i=Rijksmuseum/SK-C-5/SK-C-5_VIS_20-um_2019-12-21

Регенты и прочие директорА

В этой заметке я не пишу подробно про групповые портреты регентов и глав профессиональных объединений, но упомянуть их надо. Эти портреты появились гораздо позже, чем стрелки, но их продолжили писать и в 18 веке. Все герои картин одеты в пугающие и очень неудобные для живописи черные наряды. И еще они суровы и с каменными лицами, если тебя к таким подводят, хочется сразу же пообещать им всё на свете, чтобы только отпустили.

Первые регенты были написаны Cornelis van der Voort в 1617-1618 годах. Вот самый ранний такой портрет. Справа без шляпы стоит слуга, господа же все до одного в шляпах, далеко на задней стене висит картина (видна через проем с аркой), где Христос исцеляет хромого, тема, подходящая для больницы. Художник получил за картину 318 гульденов (каждый попечитель больницы заплатил 50 гульденов за портрет и 3 за раму). Раз найденная композиция не менялась на портретах с регентами целых 200 лет (!!!).

40 Cornelis van der Voort Регенты больницы святого Петра ок. 1617-1618, Музей Амстердама, Амстердам, 197х239 см.

Следующая картина попроще и попровинциальнее, да тут и не совсем регенты. Это руководство гильдии портных, гильдия была небогата, потому портрет довольно скромен. Худенький и без шляпы справа – это слуга. Не положена слугам шляпа!

41 Неизвестный художник Руководство гильдии портных ок. 1650, Музей Лакенхал, Лейден, 119х192.5 см.

Если на картинах со стрелками один и тот же офицер мог попасть на несколько разных холстов, то регенты новую картину с правлением не заказывали, пока хотя бы один из директоров, изображенных на старом портрете, был жив, здоров и при делах. Когда же начальство полностью сменялось, то писался и новый портрет. Иногда, впрочем, приходилось к действующему руководству дорисовывать какого-нибудь уволившегося благотворителя, если волей злой судьбы он не мог быть изображен вовремя.

Теперь холст Якоб Бакера (автора № 16), одна из первых амстердамских картин с регентами на светлом фоне. Слуга, не забывший снять шляпу, приносит срочное письмо. Женщина на холсте это управляющая богадельней. Композицию этой работы почему-то принято ругать…

42 Якоб Бакер Регенты богадельни Nieuwezijds Huiszitten-Aalmoezeniershuis ок. 1640-1660 Эрмитаж, Амстердам, 152х200 см.

Женщины в 17 веке не могли ни служить в милиции, ни воровать в городской администрации, однако могли быть регеншами. Приведу четверых, кисти Халса (с управляющей домом престарелых, стоящей справа). По композиции портрет стандартен, по исполнению превосходен, однако так почернел, что сейчас его практически невозможно оценить.

43 Франс Халс Регентши дома престарелых 1664, Музей Франса Халса, Харлем, 170.5х249.5 см.

На следующей картине совещаются регенты женской тюрьмы (исправительного дома Spinhuis) , куда женщин сажали за нищенство и пьянство. Тюрьма же содержалась на налог с магазинов, продававших алкоголь. Слугу (приносящего срочное письмо, разумеется) на портрете легко найти по отсутствию, угадайте чего.

На стенах здесь аллегорические женские фигуры, только взглянув на которые, изменившие мужу женщины (сажали и таких) исправлялись значительно быстрее. Женщин, даже после этого не желавших делаться лучше, сильно били, что и изображено на рельефе на воротах (сохранился дор сих пор). В похожую тюрьму (в Гауде) Рембрандту удалось запереть надоевшую любовницу. На картине реализм, профессиональный рисунок, интерьер и даже немного пространства, обязательная скука и страшные мужики в черном.

44 Karel du Jardin Регенты женского исправительного дома 1669, Ряйксмузеум, Амстердам, 152х200 см.

Ученик Рембрандта ван Хогстратен недолго думал над композицией с двадцать одним портретом. Это все та же картина 1529 года (№ 3), перепетая через 145 лет. Ни уму, ни сердцу, ни глазу, ни вечности, ни Богу, а только лишь руководству монетного двора. В Дордрехте.

45 Samuel van Hoogstraten Руководство монетного двора в Дордрехте с автопортретом 1674, Музей Дордрехта, 135.8х166 см.

В конце века регенты картинам-портретам стали предпочитать изображение гербов. (Гербов? Хм, получается, что у каждого благодетеля обязательно был собственный герб. Вероятно, распространенная штука… У вашей семьи есть герб?)

 

46 Доска с гербами регентов детского приюта 1666-1763 Музей Амстердама, Амстердам, 235.8х215.6 см.

Гербы можно было экономно добавлять по мере появления новых регентов, не платя художнику за дорогой портрет.

В заключение современный снимок с регентами сиротского приюта в Nijkerk перед старым портретом с регентами того же самого сиротского дома. Картину написал Jan Breeker в 1645 году. Один из немногих портретов, где все регенты в полный рост (а над головами у них, конечно, гербы). Не знаю, есть ли гербы у этих современных регентов.

47 Правление сиротского приюта в Nijkerk перед портретом Jan Breeker.

Заключительные слова

Групповые портреты стрелков или регентов – ничего более голландского в живописи и не было. К сожалению, как и на всех старых портретах, желания заказчиков обычно перевешивали дерзания живописцев. Однако и удачи случались тоже. И желающие их увидеть приглашаются в голландские музеи!

7 thoughts on “Групповые Портреты Голландских Стрелков или Моя Милиция”

  1. Обожаю ваши исследования о живописи, искусстве и человеческой натуре! С нетерпением буду ждать новых статей на эти неиссякаемые темы!!!

    Like

  2. Давно хотел вам сказать. Большое дело делаете! Спасибо! Не останавливайтесь – вас читают и ждут новые публикации. Пожалуйста, продолжайте.

    Like

  3. Вау, просто удивительная статья, спасибо большое! Такой материал просто находка. Подскажите, а не могли бы вы поделиться источниками информации?

    Like

    1. Материала много. Например, каталожные статьи на сайте музея Халса в Харлеме и музея Амстердама в Амстердаме. Статьи, которые были доступны мне по jstor, обычно это голладские научные журналы, вроде Oud Holland, Simiolus и так далее. Разные книги и каталоги тоже (например, Drawings for paintings in the age of Rembrandt и другие). Так как я пишу научно-популярное, то я решил без ссылок на источники, это утяжелит текст.
      Да, еще сайт https://rkd.nl/en/ , конечно.

      Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: