Питер Лели: об искусстве и ремесле или изменения важного лица

Эта заметка о том, как писали портреты. Что варилось у художника в голове, когда он писал портрет? На что он обращал внимание, а чем пренебрегал? Хм… Зависит от того, чей портрет… И что за художник… Ну а точнее можно сказать? Вот пример со знаменитым портретистом и одним из его натурщиков, еще более знаменитым.

Натурщик… э-э-э… слово «модель» неудобно, оно женского рода, а заказчик портретов и натурщик это Яков Второй. Король Англии и Шотландии (в последней Яковов было обильнее, так что там Яков тоже был Яковом, но Седьмым, не запутайтесь). Художник же это Питер Лели (Peter Lely 1618–1680), голландец, уехавший в Англию в самом начале 40-х годов и там преуспевший.

Лели

Карьера Питера Лели слепит глаза, так она блестяща: он был придворным живописцем Карла Первого, а после казни короля-клиента не стушевался, а успешно писал Оливера Кромвеля. Известна история, призванная доказать, что Кромвель был мужчиной, высеченным из цельной скалы: заказывая портрет Питеру Лели, он потребовал, чтобы художник не льстил, а писал его «со всеми прыщами, бородавками и всем, что есть», угрожая в противном случае (нет, не эшафотом) не заплатить ни фартинга. Внимательно изучив модель, Лели прыщей не нашел, морщин не нашел, а больших бородавок оказалось в общем-то не две, а полторы и маленькие. Словом, Кромвель оказался даже ничего себе, и в этом сладковатом портрете правда жизни не потерпела урона. (Да вот не помогло, другой живописец-правдолюб, Сэмюэль Купер, изображал Кромвеля еще сиропнее, а потому и был более любим суровым лордом-протектором.) Писал Лели и Ричарда Кромвеля, унаследовавшего демократию, а после восстановления монархии и Карла Второго. Вероятно, тоже правдиво…

Хорошая иллюстрация статуса художника. Если вдохновенному поэту не простили бы гимнов, прославляющих сначала короля, потом его палача, а потом нового короля, то художника никто и не подумал обвинить в лицемерии. Художник был рабочим, а от рабочих и их продукции не требуют, чтобы они с юности принадлежали к одной партии и придерживались каких-либо мнений.

Кроме царствующих особ Лели писал и будущих королей – Якова Второго, который короновался через пять лет после смерти живописца, и Вильгельма Третьего, которым Якова заменили.

Становиться портретистом Лели не собирался и портреты не любил, после того, как его исторические полотна не были в Англии востребованы, он жаловался на англичан, что «они хотят иметь лишь скучные портреты самих себя или своих любовниц». Такие он и стал писать и произвел их многие-многие сотни, за них был возведен в рыцари, ими заработал немалое состояние. Этими же скучнейшими портретами он занял достойное место в истории искусств.

Искусство и ремесло

Сейчас живопись расположилась на Олимпе, словно исконно-местная. Но мы-то помним – приезжая! Сначала она числилась ремеслом (не искусством), якшалась с малярами и шорниками (была с ними в одной гильдии), и никому в голову не приходило равнять ее с музыкой или поэзией. На то были причины – работать надо было руками, наемные рабочие и подмастерья исполняли половину работы, да и сам труд был часто механическим и монотонным. Не ощущалось нужды ни во вдохновении, ни в музах, ни в белокожести рук автора. Так что это значит – «ремесло»? Портреты Якова Второго кисти Лели – превосходный пример. Эта заметка о ремесле и искусстве. Итак, начнем!

Королевские портреты

Королевским детям от портретов было не увернуться, их писали и рисовали с младенчества, повзрослев же, принцы и принцессы обретали уверенность, что иначе (без портретов) жизни и не бывает. В старой живописи портрет не должен был изображать черты лица и характерность (понятие «похожести» появилось после распространения фотографии). Главным в портрете было существование самого портрета. Эта необходимость в разнотипных изображениях во многом определяла манеру, позы, композицию, цвет и так далее. Для парадного портрета – одни требования и правила, для погрудного, который просто копировать, – другие, для военно-героического – третьи. Иногда требования были весьма скромны, в этом случае не заботились даже о приличиях. Так, например, гравюра с двухлетним Яковом Вторым (сделанная безо всякой натуры, разумеется) перелицовывалась в посмертный портрет принцессы Анны Стюарт (дочери Карла Первого), и никто не страдал от неловкости и не отрубал голову граверу за оскорбление величества.

1 Jacob van Langeren Портрет Якова Второго в возрасте двух лет после 1634, 16.3х12 см.

№ 2 JvL Портрет леди Анны 1640, 16.3х12.2 см.

С Якова Второго писали портреты постоянно, сначала Ван Дейк, а потом и прочие придворные живописцы и Лели в том числе. С моделью Лели был хорошо знаком. В 1647 он написал овальный портрет (№ 3 сейчас в Syon House) и использовал его как эскиз для нескольких холстов. До того, как стать королем, Яков носил титул герцога Йоркского, так его и называют в подписях к десяткам портретов.

№ 3 Питер Лели Портрет Якова, герцога Йоркского 1647, частное собрание, ?х? см.

И вот одна из картин, в которых Лели использовал лицо с № 3, Яков здесь вместе со своим отцом, королем Карлом Первым. Внешность принца тут приблизительная, гораздо важнее, что у него шпага, богатая одежда, а рядом папа.

№ 4 Питер Лели Портрет Карла Первого со своим младшим сыном Яковом, герцогом Йоркским 1647, частное собрание, 132.1х149.9 см.

С тех пор Лели писал герцога Йоркского неотрывно, когда художник умер, в мастерской оказалось 16 непроданных портретов Якова. Многие из них были не окончены (их потом дописывали уже другие живописцы). Сам Лели обычно писал лица и руки (а иногда делал только подмалевок лица), оставшийся же незакрашенным холст ждал оказии и заказа, когда заказ поступал, фигура, фон, драпировки (по известным образцам) быстро доделывались-дописывались подмастерьями или подрядчиками. Вдобавок к этому, каждый портрет много раз копировался. Вот такое впечатляющее (и обычное) поточное производство с заранее подготовленными запасами изображений принцев и королей. Залежи этих икон раньше или позже реализовывались – нужда в ленине на стене существовала во все времена и вполне обычна для бесстыжих воров и просто глупых подданных.

Вот один из лучших портретов Якова Второго кисти Лели. Когда Яков вопреки воле брата (короля Карла Второго) и матери женился на неголубокровной Анне Хайд, радостный отец молодой жены заказал портреты нежданной пары у главного портретиста страны.

№ 5 Питер Лели Портрет Якова Второго 1647, Национальная галерея Шотландии, Эдинбург, 182.5х143.3 см.

Портрет этот важен: именно в нем Лели нашел поворот головы, пропорции, характерность, словом, образ Якова Второго. И эту находку стал использовать во множестве других картин.

№ 5а деталь

Но что такое образ?

Образ

Не получится избежать непонятного и замыленного слова «образ»… Все же попытаюсь… Найти образ – задача художника. О-о-о… Бодрая фраза звучит ужасно, как из статьи журналиста на зарплате.

Попробую объяснить по-другому. Все видели карикатуры в журналах, если персонажи карикатур это реальные люди, то каждый серьезный художник-график должен найти свою трактовку лица каждой знаменитости. Такую, чтобы мы, лишь взглянув на рисунок, сразу этого политика (например, герцога Йоркского) узнали. Часто подобный рисунок нарушает все правила анатомии вида Homo sapiens. А ну и что! Мы-то поняли, кто тут нарисован! Это и есть «образ», когда в чернильной почеркушке каждый интересующийся сплентнями сразу узнаёт принца Чарльза и его жену. Такое же узнавание, должно быть по идее и в серьезной портретной живописи (именно поэтому Модильяни нельзя назвать портретистом, все его модели просто так и к натуре, к человеку – никаким боком).

Итак, Яков Второй. Как он выглядел? Был носатым и угловатым или не без изящества? Простым, как три рубля (ну… шиллинга), или важным, как самовар? Был ли в оспинах (существовала и такая недостоверная легенда) или гладок? Ведь был же он каким-то! Характерность портрета от характерности модели не зависит, она результат выбора заказчика и художника. Внешность любого знатного и влиятельного человека, а в особенности короля, была результатом решения. Когда какой-то портрет вдруг обретал монаршее благоволение, то Яков (Второй, Седьмой или любой) и становился точь в точь таким, как на картине.

Не только в старые времена так было. Скажем, ленин в советском искусстве приобрел свою внешность не сразу, рисунки Малявина (с натуры) с узкоглазым, коротким мужичком сильно не похожи на канонические иконы провидца, кисти Бродского или Герасимова. Такую же оторопь вызывает и портрет ленина кисти Эмиля Бернара с натуры (!) (сейчас хранится в Государственном историческом музее). Но если в умениях Бернара можно и сомневаться, то Малявин известен как превосходный рисовальщик.

К концу тридцатых годов ленина писали с неизвестно откуда появившихся посмертных масок и с трех московских натурщиков (Морозова, Лебедева, Славкина) и еще одного ленинградского (в переписке ЦК партии его фамилия не упомянута). Натурщики гримировались, нарочно картавили, если были неподходяще волосаты, то выбривали лысину, и постоянно принимали позы, в каких сообразно революционному моменту, по их мнению, ленин должен был руководить так называемой революцией.

Дело рухнуло, потому что власть осознала, что художники занимались производством сакральных портретов без санкции и молитвы. Художникам попеняли, что они пользуются лишь гипсами (свышенеутвержденными и, судя по всему, ненастоящими) и какими-то сомнительными натурщиками, вместо того чтобы изучать ленинские работы, мемуары о вожде и плотно пропитываться его идеями. Натурщики, кстати, труды ленина штудировали, чтобы войти в роль. Словом, вся поздняя довоенная иконография ленина основана не на том, как оный тип выглядел (это и вызвало недовольство Крупской, потому что было уж больно непохоже), а на том, как он должен был выглядеть.

Что-то я все время уплываю от Якова Второго… Вернусь к нему! Образ, который Лели нашел, был принят самим герцогом Йоркским и всеми вокруг него. Нарисованные волосы-нос-глаза-подбородок, стали восприниматься в качестве Якова, стали Яковом. Найти такой образ, создать икону, которую можно повесить в каждом доме, которую сразу опознают, непросто. Другие художники старались, но преуспели менее.

Яков Второй смотрит влево

Итак, Яков Второй вначале был развернут Питером Лели влево, как портрет в Шотландской национальной галерее. Вот картина, где Лели написал лишь лицо, волосы и шейный платок, а все остальное, от ленты ордена Подвязки до пейзажа написал чуть позднее неизвестный подрядчик. Этого типа портреты королей, вельмож и принцев у Лели всегда стандартного размера – метр с четвертью высоты на метр ширины.

№ 6 Питер Лели с мастерской Портрет Якова Второго, герцога Йоркского ок. 1660–1664, Королевское собрание, Англия, 126.1х102.3 см.

На следующей картине Яков опять смотрит влево, туда, где сидит его жена. Это одна из сохранившихся пяти копий портрета. Когда у Анны Хайд и Якова родились дети, то Лели в эту схему стал дорисовывать и их детей.

№ 7 Питер Лели с мастерской Портрет Якова Второго и Анны Хайд ок. 1661–1662, Национальная портретная галерея, Лондон, 139.7х192 см.

Снова влево, на этот раз в в мантии королевства с цепью (collar) и Большим Георгием ордена Подвязки.

№ 8 Питер Лели с мастерской Портрет Якова Второго ок. 1665–1670, Королевское собрание, Англия, 239.5х148.6 см.

То же самое решение портрета № 8 (разворот, поза, пропорции и, конечно, лицо) использовано и для другой картины, где Яков Второй полностью в облачении ордена Подвязки. Со времени шотландского портрета (№ 5) прошло 13 лет, но один раз найденную внешность все еще приделывают к любой требуемой портретной схеме. И буду приделывать! Подобных Яковов (в мантии королевства) тоже сохранилось несколько, вот еще одна, а есть и другой в National Maritime Museum, кроме длинных, существовали и укороченные копии.

№ 9 Питер Лели Портрет Якова Второго в облачении ордена Подвязки 1674, National Trust, Kedleston Hall and Eastern Museum, 225х134.5 см.

Дата создания следующей копии неизвестна, как неизвестна бывает дата любой штамповки.

№ 10 Питер Лели с мастерской Портрет Якова Второго в облачении ордена Подвязки The Royal Hospital Chelsea, Лондон, 232х137 см.

Разумеется, образ, найденный Лели, использовали и его ученики, например, John Greenhill.

№ 11 John Greenhill Портрет Якова Второго ок. 1660–1665, Даличская картинная галерея, Лондон, 74.9х62.2 см.

Отступление: другие художники и Яков Второй

Чтобы понять, почему именно Лели пришелся по душе английским королям и принцам, надо посмотреть на прочих мастеров. Вот несколько иных внешностей нашего Якова, которые лицом Якова так и не стали. Характерность и узнаваемость на этих картинах, гравюрах, миниатюрах дрожат и шатаются. Не ухватишь сразу, кто на тебя смотрит.

Миниатюра кисти французского мастера Louis du Guernier (I) сделана во Франции, куда Яков бежал от Кромвеля и где служил в армии под командованием Тюренна (против Фронды и испанцев). В 1656 ему 23 года, как раз тогда Франция перестала поддерживать английских эмигрантов, и Яков уехал в Испанию, где стал сражаться теперь уже против французов.

№ 12 Louis du Guernier (I) Портрет Якова Второго 1656, Ряйксмузеум, Амстердам, 8.3х5.9 см.

Следующий портрет важный: он был взят за основу гравюры (вырезанной Pieter de Jode), которая стала более или менее официальным изображением молодого герцога Йоркского. Вероятно, это и есть тот самый портрет (потому он «приписывается»), по крайней мере, Елизавета Вторая в это поверила и купила его для своей коллекции в 1960 году.

№ 13 Приписывается Charles Wautier Портрет Якова Второго ок. 1656–1660, Королевское собрание, Англия, 124х93 см.

А вот и гравюра Питера де Йоде. Изображение стало Яковом потому, что были растиражировано, но не из-за того, что художник «схватил» характер (нашел образ).

№ 14 Питер де Йоде по картине Charles Wautier Портрет Якова Второго 1650-е гг., 17.7х12 см.

В аннотации к следующей картине 17 века с Яковом Вторым кураторы Государственной коллекции Великобритании почему-то пишут, что в целях борьбы с расизмом и неравенством, а также ради стремления к расовому многообразию и для дальнейшего утверждения непредубежденности, интерпретации картин в их коллекции обязательно будут пересматриваться, и что данная картина тоже не избежит своей участи, что кураторы в данный момент (сентябрь 2020) решительно пересматривают ее интерпретацию. Хм. Интересно, конечно, как они сумеют антирасистски интерпретировать этот портретик герцога Йоркского… Мне же после такой острастки страшно добавить что-либо свое, вдруг не туда заеду… Все же рискну. Тут за миловидность модели художнику можно поставить десять баллов из десяти. Однако образ этот к королю не прилип, хотя портрет и копировали (известны, по меньшей мере, еще две копии). На груди Якова, разумеется, цепь ордена Подвязки, словно без нее любой портрет ненастоящ. (Попутно замечу, что Государственная коллекция Великобритании проявляет все признаки мизандрии – всё начальство и подавляющее большинство кураторов там женского пола, а мужчинам отведена второстепенная и нижняя роль техников. Надеюсь, что Международный уголовный суд в Гааге скоро проверит эту несправедливость.)

№ 15 John Michael Wrigh Портрет Якова Второго ок. 1660-1665, Государственная коллекция, Великобритания, 116х108.5 см.

На следующем портрете Якову 27 лет, но кто автор холста не ясно. Понятно только, что не Simon Luttichuijs, которому холст приписан. Этот Яков тоже вполне умилителен.

№ 16 Приписывается Simon Luttichuijs Портрет Якова Второго 1660, National Trust, Fenton House, Лондон, 72.5х60.5 см.

А вот настоящий Simon Luttichuijs того же года. Лицо Якова тут полошадинее предыдущих, а сама картина написана неумело.

№ 17 Simon Luttichuijs Портрет Якова Второго 1660, Государственный музей искусств, Копенгаген, 141.5х107 см.

По первому (№ 16), второму (№ 17) или какому-то другому портрету кисти Simon Luttichuijs (или же вообще другого живописца) Корнелисом ван Даленом Младшим была сделана гравюра с Яковом Вторым. Обычная, стандартная, имеющая касательство к искусству поскольку постольку. Однако она интересна, отношением художника (а, значит, и потенциальных покупателей) к внешности изображенного. Эту печатную доску четыре раза перегравировывали, запросто изменяя лицо Якова (а также наряд, парик и титулы)! Вместо одного и того же Якова стало два разных человека! Повторю еще раз: лицо и внешность герцога/короля не важны, важно его изображение.

№ 18 Корнелис ван Дален Младший по картине Simon Luttichuijs (фрагмент) Портрет Якова Второго (первое состояние гравюры) 17 век, 37.9х27.6 см.

№ 19 Корнелис ван Дален Младший по картине Simon Luttichuijs (фрагмент) Портрет Якова Второго (второе состояние) 17 век, 37.2х27.5 см.

Следующие изменения в доску были внесены через двадцать лет после ее создания, когда Яков стал королем. Лицо преобразилось, надпись внизу изменена, теперь он не герцог Йоркский и герцог Олбани, а «милостью Божией король Англии, Шотландии, Франции, Ирландии etc и защитник веры».

№ 20 Корнелис ван Дален Младший по картине Simon Luttichuijs (фрагмент) Портрет Якова Второго (третье состояние) 17 век, 37.8х28.2 см.

Изменения лица на одной и той же гравюрной доске впечатляют, потому непохожим внешностям короля на картинах разных художников и не особенно удивляешься.

После смерти Лели придворным художником стал Готфрид Кнеллер (Godfrey Kneller 1648–1723), немец, учившийся у Фердинанда Бола и Рембрандта, а потом в Италии. Он в тридцать лет уехал в Лондон и сделал там феноменальную карьеру. (Та старинная глобализация ни в чем не уступит нынешней.) Кнеллер писал аж пятерых английских королей и королев (с Карла Второго до Георга Первого).

Новые Яковы Вторые стали у Кнеллера выглядеть по-иному: во-первых, за двадцать лет Яков постарел (на двадцать лет), во-вторых, Кнеллер писал неумело, дубово и торопливо. Вот она – новая внешность Якова (тут покуда все еще герцога Йоркского).

№ 21 Готфрид Кнеллер Портрет Якова Второго 1684, Национальная портретная галерея, Лондон, 245.6 х144.1 см.

После того, как лицо Якова было высочайше одобрено, его стали использовать и другие живописцы. Кстати, следующий король, Вильям Третий, на портретах Кнеллера от Якова почти не отличается. Образ-характер-икону ни первому, ни второму Кнеллер так и не нашел. Получилось расплывчато и несфокусированно.

И опять та же самая история: если бы позвали другого живописца, внешность была бы другой, образ мог бы быть иным. Вот портрет кисти Николя де Ларжильера, написанный в 1686 году. Голубая лента внизу это лента ордена Подвязкуи

№ 22 Николя де Ларжильер Портрет Якова Второго ок. 1686, Национальный морской музей, Лондон, 76.2х64.1 см.

Писали Якова Второго и после изгнания. Королю, пусть даже потерявшему трон, без придворного портретиста невозможно, как без парикмахера. Так Якова и его семью писал первый живописец Франции Пьер Миньяр. Сохранились рисунки к композиции, эскиз маслом в Королевской коллекции Англии и сама картина, которая находится в частном собрании и недоступна. Яков неоднократно позировал для этой картины, один сеанс посетил сам Людовик XIV. Конечно же, на холсте Яков и его сын были в облачении ордена Подвязки. Кратко подытожу. В отличие от других живописцев Лели нашел хороший образ – и не оскорбительный, и даже немного похожий.

Эскиз или теперь вправо

Короли, принцы и простые герцоги позировали для портретов по нескольку раз. Каждым милостивым появлением вельможи в мастерской художники гордились и хвастались. Все они (и Лели тоже) обязаны были использовать натуру максимально продуктивно. Вот эскиз головы Якова Второго, написанный Лели во время короткого сеанса (Лели работал быстро, эффективно и как требовалось заказчику). Яков тут смотрит он совсем в другую (правую) сторону. Исполнен эскиз через несколько лет после того, как герцог Йоркский посмотрел влево. Образ его не изменен.

№ 23 Питер Лели Портрет Якова Второго ок. 1665-1670, Национальная портретная галерея, Лондоне, 51.4х45.1 см.

Якову Второму тут тридцать с чем-то, в это время он был английским адмиралом и сражался с голландцами (соотечественниками Питера Лели). Это лицо Лели со своими подмастерьями вставлял в бесчисленное количество разнообразных портретов.

№ 24 Питер Лели с мастерской Портрет Якова Второго в облачении ордена Подвязки Shrewsbury Museum and Art Gallery, 127х102.8 см.

Вот еще раз знакомый нам поворот головы Якова вправо на одном из незаконченных портретов, оставшихся после смерти художника. Тут Лели исполнил лицо и левую руку, а через десять-пятнадцать лет, чтобы добро не пропадало, другой художник дописал доспехи, пейзаж и всё остальное.

№ 25 Питер Лели и неизвестный художник Портрет Якова Второго в облачении ордена Подвязки ок. 1665, Королевское собрание, Англия, 127х102.1 см.

А вот уже не Лели, а неизвестный художник, его скопировавший.

№ 26 Копия с Питера Лели Портрет Якова Второго в облачении ордена Подвязки Chirk Castle, Уэльс, 126.5х101.5 см.

На уэльской картине кисти неизвестного лицо Якова слегка уплыло в сторону от характера, но работа все же профессиональна. Бывают же еще слабые и нелепые копии, которыми сейчас бойко торгуют на аукционах. Есть у Лели и еще один вариант разворота головы Якова Второго, тоже вправо, но чуть больше на зрителя. С этого эскиза обычно писались картины, где Яков – доблестный адмирал в доспехах на фоне моря.

После того, как от Яковов начинает рябить в глазах (а я привел далеко не все портреты Лели), понимаешь еще раз, что живопись в 17 веке это поточное производство. Были, конечно, мастера, каждый раз писавшие что-то новое (Вермеер), но в экономическом соревновании побеждали художники без сантиментов и музы. Сытыми и живыми оставались ремесленники, они и написали 99 процентов дошедших до нас работ. А тот, кто стремился к творчеству, умирал голодным. Любая художественная находка, любая работа, мастерство, живописные эффекты, время, материалы должны были быть оплачены. Иначе… иначе художнику приходилось искать другую профессию (что многие живописцы и делали). И вот пример того, как многократно и беспардонно использовались художниками одни и те же схемы, в нашем случае это облачение рыцарей ордена Подвязки.

Орден Подвязки

Не только ветреные дамы любят блеск золота и бриллиантов, мужчины не отстают, только им надо обставить свою страсть как-то погероичнее, мол, эту золотую шапку или бархатную тряпку я получил за спасение отечества от недругов или же за правильные мысли и мнения.

Блестящие побрякушки и цветные тряпочки всегда привлекали белых туземцев Европы (и пусть стыдится тот, кто об этом плохо подумает). Ценили оные вещицы и на южной оконечности острова Альбион, где их называли орденом Подвязки. Многочисленные господа толпились, теснились и пытались завладеть орденом. Завладев же, они звали живописцев, и те изготавливали большие парсуны, которыми мы до сих пор равнодушно восхищаемся в музеях. Если вельможи в роскошных одеждах могли себе это позволить, они обращались к самому дорогому художнику – к Питеру Лели.

Всех этих заказчиков Лели писал по нескольким испытанным схемам. На холстах одинакового размера, в той же самой давным-давно найденной позе. Да и хотели заказчики именно опробованного – чтобы быть, как король или на худой конец герцог Йоркский… Нет, конечно, движения рук на портретах чуть-чуть отличались и наряды тоже на чуть-чуть, но, в сущности, всё это варианты одной и той же картины.

№ 27 Питер Лели и мастерская Питера Лели Портрет Thomas Clifford (1630–1673), 1st Baron Clifford of Chudleigh в облачении Ордена подвязки ок. 1672, National Trust, Ham House Richmond-upon-Thames, 122х94 см.

№ 28 Мастерская Питера Лели Портрет William Russell (1616–1700), 1st Duke of Bedford в облачении Ордена подвязки 17 в., National Trust, Hardwick Hall, Chesterfield, 124х99.5 см.

№ 29 Мастерская Питера Лели Портрет James Scott (1649–1685), Duke of Monmouth в облачении Ордена подвязки до 1684, National Trust, Chirk Castle, Chirk, 124.5х101.5 см.

Как и полагается, для этих картин с гордыми господами Лели делал эскизы, чаще графические, вот рисунок для одного из портретов John Maitland.

№ 30 Питер Лели John Maitland ок. 1673-1680, Британский музей, Лондон, 18.2х16.8 см.

Джона Мэйтланда (министра Карла Второго) Лели писал много раз, и на всех портретах Мэйтландт выходил по-разному, его характер Лели так и не ухватил.

№ 31 Питер Лели Портрет John Maitland (1616–1682), 2nd Earl and Duke of Lauderdale в облачении Ордена подвязки ок. 1672, National Trust, Ham House, Richmond-upon-Thames, 122х98 см.

№ 32 Питер Лели Портрет John Maitland (1616–1682), 2nd Earl and Duke of Lauderdale в облачении Ордена подвязки ок. 1672, Thirlestane Castle, Шотландия, 228х124.5 см.

Искусство ли это? Во многом да, и во многом нет. С современной точки зрения выглядит кисло. Искусство это что-то оригинальное, понятое, увиденное, да это всё еще должно быть помножено на талант. А тут массовая продукция рабочими по трафарету.

Но разумно ли сейчас требовать от старых мастеров подход к живописи, сравнимый с подходом, допустим, Люсьена Фрейда, который мог писать портрет больше года? Если сейчас от политиков прошлых веков требуют не быть расистами, не быть антисемитами и эксплуататорами, не загрязнять окружающую среду и даже в темные века средневековья поддерживать исключительно светлые идеи, то я не вижу причин самоограничиваться и не оценивать старых мастеров с современной колокольни. Так что – нет, это не вполне искусство!

Серьезный художник

А почему все-таки да? Во-первых, это то, что у нас есть. В музеях, в галереях, в книгах по истории живописи. ЭТО считают искусством, значит, ЭТО искусство и есть! (Печально, но данное правило заставляет признавать искусством и всех лениносталиных, украшавших собою кабинеты обкомов, и быдло, типа Баскии.) Во-вторых, занятия Лели во многом походили на вдохновение и мастерство тех художников, которые в наши дни любимы и почитаемы. Надо предостеречь читателя от пренебрежения к работе, труду и умениям Питера Лели. Он был серьезным мастером, а если сейчас не нравится, то это… наши (мои) вкусы. Вон Якову Второму нравилось.

Лели рисовал с натуры, а не из пальца. Серьезно относился к заказам. Взять например… облачения рыцарей ордена подвязки. Да, у него они все написаны по шаблону. Лели не стремился играть там цветовыми пятнами и писать живописно. Еще бы! Понятно, что не стремился, все эти игры стали цениться в последние сто–сто пятьдесят лет. Но Лели искал (искал!) иное. Чтобы изобразить орденский наряд естественно, четко и спокойно, надо было понять, как наряд устроен. Для того нужны были наброски, много набросков. Эскизов к самим портретам у нас нет, зато есть несколько иных зарисовки, сделанные в шестидесятых годах 17 века с участников ежегодной Процессии ордена подвязки (в день святого Георгия 23 апреля). Везде Лели дотошно разбирается с нарядом, сохраняет ясность ума и верность глаза. До нас дошел 31 такой рисунок. Вот несколько из них.

№ 33 Питер Лели Помощник герольда, идущий в процессии ордена Подвязки ок. 1660–1670, Музей Виктории и Альберта, Лондон, 49.5х25.1 см.

Лели зарисовывал мантии и формы со всех сторон, делал несколько вариантов рисунка одного и того же наряда.

№ 34 Питер Лели Рыцарь, идущий в процессии ордена Подвязки ок. 1660–1670, Ряйксмузеум, Амстердам, 50.8х30.2 см.

№ 35 Питер Лели Рыцарь, идущий в процессии ордена Подвязки ок. 1660–1670, Британский музей, Лондон, 50.4х26.7 см.

№ 36 Питер Лели Рыцарь, идущий в процессии ордена Подвязки ок. 1660–1670, Эрмитаж, Санкт-Петербург, 66х33.5 см.

Сейчас неясно, зачем эти рисунки были сделаны, возможно для гобелена. Обратите внимание на слово «зачем» – без цели почти никто в 17 веке рисунков не делал (это вам не 20-й век!). Почему думают, что для гобелена? У Лели в коллекции живописи (а она была огромна) находился эскиз гобелена кисти Ван Дейка с процессией ордена Подвязки. Позы фигур у Ван Дейка чуть напоминают рисунки Лели, вот и думают, что он хотел продолжить предприятие.

Эти рисунки хороши, понятны, уверенны. Лели был высокого класса профессионалом.

Работа с натуры

Сейчас удивительно, что Лели не выдумывал галантно-изящно-манерные детали своих работ, а всё рисовал с моделей. Оттопыренные мизинчики, ужимки, нежные прикосновения к шелку или розе и пленительные, русалочьи повороты головы – всю эту ерунду – с натуры!.. Следовал природе… Вот для примера традиционная красавица кисти Лели (и таких у него сотни!).

№ 37 Питер Лели Lady Anna Grey ок. 1658, частная коллекция, 127 x 101.5 см.

А вот подготовительный рисунок к холсту.

№ 38 Питер Лели Эскиз рук ок. 1658, Yale Center for British Art, New Haven, 22.5х26.7 см.

Рисунки с рук натурщицы исполнял сам мастер, делал их сразу много, чтобы хватило на десятки картин, а позже подрядчики врисовывали их в бесчисленные стандартно одетые и не менее стандартно сидящие (каждой позе был присвоен номер) фигуры. Только такими руками однотипные картины Лели и отличаются одна от другой (или не отличаются, потому что используются в нескольких портретах).

Лели писал, как он и сам понимал, «скучные» портреты. Виноват ли он в том? Нет. Заказчицы однотипно хотели быть похожи на один и тот же идеал, они прилагали массу усилий, чтобы выглядеть русалкой (наядой, джиной лолобриджидой, барби и проч.). Художник их стараниям отдавал должное и тихонько двигал изображение в нужную русалочью сторону. Вот и получался на выходе абсолютный стандарт внешнего вида. И все были довольны…

Кроме меня сейчас…

Итог

Лели это воплощение портретного искусства 17 века. Мастерство. Скука. Заработки. Современные музеи, увешанные подобными болванчиками. И тут не надо ни обвинять художника, ни оправдывать его. Искусство тогда (но не сейчас) было именно таким! Будем же рады, что теперь лучшие художники работают по-иному.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: