Хонтхорст или о Голландском Классицизме (1)

Это первая из заметок о художниках, которых называют «голландскими классицистами», а еще о вкусах принцессы Оранской и короля Английского и о том, как надо делать карьеру.

О важности таксономии

Рассмотреть целиком всю голландскую живопись 17 века трудно, потому что отовсюду подступает столько разнообразного, что и трех рук не хватит, чтобы каждое поприветствовать. У голландцев соседствовали самые разные жанры, темы, манеры письма: пейзажи всех видов, интерьеры, вылизанные и гладкие почти миниатюры лейденских искусников, росписи потолков, маньеристы, музицирование с дамой, строящей глазки, вымышленная архитектура, цветы в вазе, Рембрандт с учениками, караваджисты, итальянисты, кораблекрушения и прочее, прочее, прочее, а вдобавок еще странные, гибридные штуки, вроде мастеров, писавших натюрморты с рыбой на первом плане и морским пейзажем на втором (притом таких художников было несколько).

1 Abraham van Beijeren Натюрморт с рыбой на морском берегу у Эгмонда аан Зее ок. 1660, Музей изящных искусств, Будапешт, 86.5х102 см.
001

Как загнать разномастных живописцев под одну обложку? Ведь история искусств должна обо всех докладывать, всех приголубить, ряды нестройных художников рассортировать, пересчитать им плавники и чешуйки, после классифицировать и присвоить ярлычок, порядковый номер, найти каждому подходящий чин в «Табели о гениальности».

Чтобы было легче разбираться в беспорядочной жизни, придумывают теории. Пусть они несовершенны и оставляют за бортом какие-то случаи, пусть в каждой противоречия и несообразности, но без теорий и завиральных идей будет еще хуже, будет хаос, который не запомнишь никогда.

С пейзажами, натюрмортами и жанровыми сценами разобраться просто, они чаще просто голландские, не спутаешь ни с чем. С исторической живописью труднее. Там можно картины трактовать вольно: в зависимости от настроения одно и то же полотно объявить воплощением барокко («совсем как Рубенс»), караваджистским, классицистическим, голландским, пре-рембрандтовским. Можно выразиться гибридно, например, пре-рембрандовская трактовка темы с сильным влиянием фламандского барокко и караваджизма – поди оспорь! Однако такой подбор слов хорош для защиты диссертации с целью получения должности младшего куратора по европейскому искусству в музее Австралии. Для историй и рассказов это и скучно, и сухо.

В нескольких заметках я поговорю об одной группе художников – «голландских классицистах», хоть и не согласен с этим таксономическим определением.

Голландские классицисты

В 1999-2000 году в Роттердаме и Франкфурте-на-Майне прошла выставка «Голландские Классицисты», где устроители (во главе с Альбертом Бланкертом) решительно сгруппировали несколько художников под таким вот заголовком-шапкой. Попытка выделить этих живописцев в плотную группу тогда провалилась, но позже удобное название «классицист» стали употреблять чаще и чаще. Впрочем, упоминали его и до выставки (тот же Бланкерт, но и другие), правда, как-то смазано.

Разъяснение. Понятие «классицизм» появилось во второй трети 19 века, до того никто и не знал, что такой бывает. Сейчас в классицисты записывают самых разных живописцев, скульпторов, архитекторов в зависимости от инерции представлений, политики государства и лени (или активности) исследователей искусства. Например, представителями одного и того же французского (!) классицизма считают двух непохожих итальянских (!) художников — Пуссена, эту инкарнацию холодильника – рационального, графичного, героического, мертвого и вовсе не живописного, и Клода Лоррена, живописного, поэтического и начисто лишенного вкуса, кроме сладчайше-сиропного. И хотя кажется сомнительным современными словами («лишенный вкуса») описывать художников четырехсотлетней давности, но тогда тех же художников нельзя наряжать и в «классицисты», тоже ведь новое понятие. В любом случае, чтобы вести рассказ о классицизме необходимы неоспоримые таксономические признаки. Просто картина на античный сюжет не годится. Классицизм это стиль, так самый прославленный и явный классицист Пуссен писал не только античных богов, но и Ветхий завет, и Новый, и пейзажи, и аллегории.

Признаки голландских классицистов (на данный момент) не совсем ясны, но сложилось исторически, что ими зовут тех, кто работал под управлением Якоба ван Кампена (Jacob van Campen 1596–1657) для украшения дворцов правителей Соединенных провинций. Еще на картинах желательны голые нимфы, греческие боги, античные тоги, гладкость исполнения и высокие устремления.

Заказов и дворцов таких по пальцам. Художников тоже не много. Картины же, украшавшие для принцев стены и потолки, почти все пропали (вместе с дворцами Huis Honselaarsdijk, Huis ter Nieuwburg и другими), а в целости сохранился лишь Зал Оранских в Хёйс-тен-Бос. С него и начнем.

Зал Оранских

Название дворца Хёйс-тен-Бос переводится как «Домик в лесу» (домик в 8.785 квадратных метров и вокруг парк в 16 гектаров), строительство начато в 1645 году по решению принца Оранского Фредерика Генриха и его жены Амалии ван Солмс. Земля для дворца была в благодарность подарена принцу государством, которым он единолично правил и которому хотел только хорошего. Фредерик Генрих умер в 1647, Амалия Солмс горевала (заказала огромное число своих портретов в трауре) и посвятила строящийся дворец умершему мужу. Главный зал дворца, Oranjezaal, названый по фамилии династии, был выстроен в 1648-1652 годах Якобом ван Кампеном, он же вместе с Константином Гюйгенсом руководил его украшением и сам написал туда несколько панно. Всего же там 35 работ (панно, дверей, панелей), кисти 12 разных художников. Это самый важный художественный ансамбль нидерландского 17 века.

2 Зал Оранских
002

3 Зал Оранских
003

В монументальных работах голландцы всегда слабы, и в этом зале живопись тяжела, темна, неинтересна. Зал Оранских удручает, хотя Ян ван Кампен отнесся к задаче со всей серьезностью. Каждому художнику были посланы инструкции с темой холста, с приблизительной композицией, с высотой горизонта (чтобы была везде одинакова), с точными размерами всех фигур, с указаниями, откуда должен падать свет на триумфы и процессии. Манера, в которой были написаны холсты, была различна. Поэтому, несмотря на инструкции, можно искать в холстах и приверженность барокко или классицизму.

С украшением зала получилось, как всегда, Рейнолдс, увидев панно Зала Оранских, назвал их «убожеством, созданным многими». Но в этих заметках речь пойдет не о живописном убранстве дворца, а о «классицизме», о вкусах принцев и принцесс, а также о некоторых художниках, которые для них классицизм производили. (Не думаю, чтобы энциклопедическая полнота и рассказ обо всех живописцах Зала был кому-то необходим). Любопытствующие могут насладиться видом интерьера на google maps. (https://www.google.nl/maps/place/Huis+Ten+Bosch/@52.0931054,4.3437848,2a,75y,67.54h,100.61t/data=!3m6!1e1!3m4!1s25pUfAi-gBrxJ4tth0VPlw!2e0!7i13312!8i6656!4m5!3m4!1s0x47c5b7745ccb30fd:0xee880ec498fd972e!8m2!3d52.0934239!4d4.3443689).

Как выбирали художников?

Выяснять, какая живопись ему самому нравится, Фредерик Генрих, штатгальтер Соединенных провинций, поручал Константину Гюйгенсу, своему секретарю по вопросам вкуса и изящества. При его помощи выходило, что штатгальтер любит более всего свои собственные портреты, где он изображен героически.

После смерти Фредерика Генриха (1647) его вдова Амалия ван Солмс пользовалась услугами того же самого Гюйгенса, который и объяснял ей, что красиво, а что нет. Среди многочисленных художников красивее всех, лучше всех и желаннее всех был Рубенс, который на голландцев работать не хотел, а вдобавок ко всему еще и умер в 1640, так что использовать его талант не представлялось удобным.

Когда строился Хёйс-тен-Бос и было решено посвятить Зал Оранских памяти умершего принца, то многих живописцев, а именно Йорданса, Саутмана, Боссхарта и ван Тюльдена, выбрали как раз потому, что они были «как Рубенс». Эти мастера на самом-то деле и являлись Рубенсом, они долгие годы работали на него и писали ВМЕСТО гения его бессчетные картины. Йорданс среди них был самым знаменитым, и ему поручили центральное полотно с триумфом Фредерика Герниха. Триумф занял целых пятьдесят квадратных метров (728х755 см.).

4 Якоб Йорданс Триумф Фредерика Генриха 1652, Хёйс-тен-Бос, Гаага, 728х755 см.

Это полотно тщательно и долго утверждалось Амалией ван Солмс и тем же самым Константином Гюйгенсом, который теперь стал советником вдовы триумфатора. Было сделано пять (а сохранилось три) небольших (метр с гаком на метр с гаком) эскиза, где решалось важное: богиня ли будет увенчивать Фредерика Генриха лавровым венком или золотая статуя (решили, что статуя), нужен ли или нет свиток, несомый ангелами, где будет прославляться миротворец (решили, что необходим), будет ли стоять или сидеть персонификация мира (стоять), не противоречит ли идее триумфа, что слава сражается со смертью (не противоречит). Ко всем деталям (деталям сюжета) относились с полной серьезностью и обсуждали их в переписке с художниками.

Столь внимательно выстроенным залом пользовались. Для купола было изготовлено два портрета Амалии ван Солмс. Постоянный, где она с прической, и особый, где она безутешная вдова под вуалью и с черепом (№ 30). Этот печальный с черепом (кисти Хонтхорста) прилаживался поверх обычного в особо траурные дни.

Тут надо сказать еще раз об авторстве, как оно тогда понималось. Заказывали холсты у знаменитых художников, сама же живопись могла быть исполнены кем угодно. Вовсе не в наши дни научились изготавливать брэнды в Китае. Так целая композиция «Акт о наследовании вручается Вильяму Второму», заказанная Гонзалесу Коксу, была придумана его субподрядчиком, Абрахамом ван Дипенбеком, и исполнена рабочими Кокса. Дипенбек же был известен тем, что писал композиции самым разным художникам, не желавшим марать руки искусством. (Кстати, Кокс Дипенбеку не заплатил и они десять лет вели по судам тяжбу.) Большинство всех этих холстов из Зала Оранских написано не самими гениями, а их служащими. И тут хорошо видно отношение голландцев к искусству. Для них это ремесло и заработок (похоже они относятся к искусству и сейчас). Причем так было не везде. В Италии Микеланджело САМ расписывал Сикстинскую капеллу, хотя техника фрески гораздо более трудоемка. Но и ему, и заказчикам было важно, КТО исполнял фреску. Зачарованность знаменитым именем осталась и по сей день, до сих пор картины «Рубенса» ценят за фамилию, хотя сам мастер к ним и не притрагивался.

Не только голландцы, но и другие мелкопузые королевские дворы должны были удовлетворяться суррогатами Рубенса и его эманациями, так рабочий с его фабрики прекрасного, Питер Саутман (Pieter Claesz Soutman, 1593–1657), по рекомендации своего начальника поехал в Польшу, где четыре года был придворным живописцем короля Сигизмунда Третьего Вазы.

Этих детей Рубенса, написавших большинство картин в Зале Оранских, голландскими классицистами записать никак нельзя, на них клеят ярлычок «барокко». К тому же все они (кроме Саутмана) считаются фламандцами. Именно фламандцев и католиков, а не протестантов и соотечественников, ценили и любили Фредерик Генрих и Амалия ван Солмс. Правда, иногда бывали и исключения.

Геррит ван Хонтхорст, или знаменитый голландец

Голландские художники служили для удовлетворения домашних, буржуазных, голландских надобностей, но иногда между ними попадались и расторопные мастера с репутацией. На этих умельцев можно было положиться даже международным принцам. Один из удачливейших и ловких – Геррит ван Хонтхорст (Gerrit van Honthorst, 1592-1656) из Утрехта. Вот кому надо завидовать! Умел он, умел! Около двадцати лет от роду уехал в Италию и пробыл там до 1620, увидел картины Караваджо, стал немедленно ему подражать, снискал в Риме огромный успех, работал на главных коллекционеров живописи, а еще на кардинала Сципиона Боргезе, на Козимо Второго, великого герцога тосканского. Хонтхорст разбавил караваджизм гладкостью, деликатностью, лакированностью и чуть присыпал классицистической организованностью, заимствованной у Каррачи и Доменикино. Ни о какой грязи на ногах апостолов (так писал их Караваджо) у Хонтхорста и речи быть не могло, натуре он тоже был предан не слишком, многие фигуры написаны без модели. При этом Хонтхорст был мастер и профессионал, но лишь настолько, чтобы при экономных затратах получать максимальную прибыль. Если заказчику не был позарез нужен отличный рисунок, то рисунок был плох, если же покупатель разбирался в искусстве, то рисунок был без царапинки и изъяна. В Италии Хонтхорста, где он известен под именем Gherardo delle Notti, помнят до сих пор, так он там полюбился. Холсты его украсили не только простые церкви, но и титулярные (такие, где служил священник-кардинал) Santa Maria della Scala и Santa Maria della Vittoria. И продавал он свои работы дорого, как настоящий итальянец, а не фламандо-голландский мигрант с севера.

5 Хонтхорст Усекновение главы святого Иоанна Крестителя 1619, Santa Maria della Scala, Рим, 350х210 см.
005

Самые оригинальные его работы это как раз итальянские подражания Караваджо, где действие происходит при свечах или при святых, излучающих характерный святой свет. Мотив этот, взятый у других художников, Хонтхорст разработал и сделал своим. С той поры живописцы, писавшие людей при искусственном освещении, обычно подражали уже Хонтхорсту. Хотя писал он салонно, хотя все персонажи у Хонтхорста в гриме, надушены одеколоном и в свежем белье прямо от портного, хотя Христос всегда аккуратно подстрижен «а-ля Христос», но все равно иногда выходило неплохо.

6 Хонтхорст Христос перед первосвященником ок. 1617, Национальная галерея, Лондон, 272х183 см.
007

Эта лондонская картина (№ 6) стала настолько популярна, что до нас дошло 6 ее копий 17 века. А вот Эрмитажный Христос-мальчик.

7 Хонтхорст Детство Христа. ок. 1620, Эрмитаж, Санкт Петербург, 137х185 см.
006

Большая выставка Хонтхорста итальянского периода в Уфицци (2015 год, более 40 работ, почти все, что он написал в Италии) производила странное ощущение: художник подражал Караваджо самым приличным способом и, наконец, добился, чтобы получилось вегетариански-однородно. Возможно, воспринимать работы мешало э-э-э… креативное освещение: темные комнаты с неярким светом ламп у холстов, висевших на очень темных сине-зеленых стенах. Но если отвлечься от одинаковости всех работ целиком, то отдельные холсты были даже неплохи. Словом, Хонтхорст старался и многое умел.

В 1620 году Хонтхорст (28 лет) вернулся в Утрехт и был встречен с восторгом: художник «из наших», прославившийся заграницей, не пренебрег дождливой родиной! В том же году Хонтхорст женился, в 1622 году вступил в гильдию святого Луки, а в 1625, 1626, 1628 и 1629 избирался ее председателем. Католик прекрасно чувствовал себя в протестантской стране. Голландскую свою карьеру Хонтхорст начинал уже известным мастером, но успеха в Голландии он должен был еще достичь, итальянское имя помогло, рекомендательные письма из Италии тоже не помешали, но настоящей славы и богатства надо было добиваться заново.

Хонтхорсту приходилось вертеться, и, когда надо, он писал портреты в старой и чужой манере (под Миревелта). Таков портрет 1622 года (через два года после переезда в Голландию) с дельфтским бургомистром Йостом Брассером, жену которого, Маргарету ван дер Дуссен, написал Миревелт. О первых годах Хонтхорста в Утрехте известно мало, но в конце концов заказы посыпались, и по обычаям того времени художник устроил мастерскую-завод по штамповке картин.

В протестантской Голландии католические картины со свечами продавались, но кисло. Когда потребовалось, то вместо святых писал Хонтхорст и порно (тогда это было порно).

8 Хонтхорст Поимка блохи 1621, Дейтоновский институт искусств, Огайо, 132.7х199.4 см.
008

Вскоре Хонтхорст сменил свой стиль с темного и тревожного на светлый и радостный, но, когда было нужно, возвращался он и к темным картинам. Гладкость письма оставалась всегда и могла соперничать с кожей невинного младенца после употребления крема «Бюбхен». Эти веселые его работы могли быть большими.

9 Хонтхорст Концерт 1624, Лувр, Париж, 168х178 см.
009

Могли быть поменьше. Часто все эти улыбающиеся дамы-розочки, дамы-козочки, а также господа, а еще пастушки с пастушками написаны на холстах одного размера (восемьдесят на шестьдесят пять), то есть завод Хонтхорста производил продукцию стандартную.

10 Хонтхорст Женщина, настраивающая лютню 1624, частная коллекция, 81.5х64.5 см.
010

Веселые картины понравились публике, цеха Хонтхорста (чтобы извинить масспродукцию иногда их называли «академией Хонтхорста) постоянно копировали самые удачные изделия для продажи. Копии эти тоже написаны гладко и тщательно. И экономно: синий писался дешевой смальтой, по которой лишь кое-где тончайший слой дорогого ультрамарина. Там, где ультрамарина не было, синий стал коричневым. Эти оптимистические картины популярны и сейчас, так за двойной портрет (не копию) веселых музыкантов в 2014 на Сотбис заплатили 7.557.000 долларов.

Добившийся славы и денег

В 1627 году во время визита в Утрехт студию Хонтхорста посетил сам Рубенс. Карьера Хонтхорста разгоралась ярче и ярче, в 1628 году он в Англии, где выполняет заказы Карла Первого, в 1635 и 1639 работает (по почте) для короля Дании Кристиана Четвертого. Хонтхорст был также придворным живописцем короля Богемии в изгнании (родственник Оранских, живший в Гааге), именно этот клиент и открыл Хонтхорсту путь к заказам гаагского двора. Имя, имя! За громкое имя полюбился художник и штатгальтеру Фредерику Генриху и его жене. В 1630 году Хотхорст переехал в Гаагу и купил там дом, чтобы быть поближе к заказчикам. Хонтхорст украсил несколько дворцов принца, а в 1649 году принял участие в декорировании Oranjezaal в Huis ten Bosch.

Имя именем, но успех достигался большим трудом, ничего не катилось само. Хонтхорсту повезло, он добрался до двора штатгальтера, стал его любимым (голландским) живописцем и на него посыпались выгодные заказы. В 1638 году за украшение одного зала (не сохранился) во дворце Huis Ter Nieuhureh в Рейсвейке Хонтхорст получил огромные 6800 гульденов (цена нескольких домов). Да и все монархи награждали солидно, за работу на Карла Первого (в 1628), продолжавшуюся всего 9 месяцев, ему заплатили 3000 гульденов, подарили серебряный сервиз на 12 персон, английское гражданство, скакуна и ежегодную пенсию в 100 фунтов. Контракт, заключенный с Датским королем в 1639 году, обещал Хонтхорсту 37.500 гульденов за 35 холстов (сумма эта столь огромна, что сейчас сомневаются, была ли работа выполнена).

В 1652 Хонтхорст вернулся в Утрехт и жил там до смерти в 1656. Вернулся же потому, что с 1650 года Голландии не стало штатгальтера, двора и заказов, Гаага оказалась пустой и неприбыльной, там не осталось больше никого, к кому стоило втираться в доверие и печенки.

Всю жизнь был Хонтхорст богат, что редко случалось с голландскими живописцами. И был он еще мастером и… серьезным художником (по крайней мере в юности), что тоже редко случалось.

Почему он понравился

В «Портрете» Гоголя точно изображено, во что превращается художник, зарабатывающий деньги. Словно с Хонтхорста списано. Но ни в коем случае не надо осуждать его и презирать, искусство тогда следовало простому правилу – сумей понравиться или умри от голода. Других вариантов не было. ВСЁ искусство (кроме картин тех, кто умер от голода) было таким, все художники хотели понравиться, но понравились в результате одни хонтхорсты. ЧЕМ же? Вот первая успешнейшая картина Хонтхорста, доставившая столько радости английскому королю. Это «Аполлон и Диана» из дворца Хэмптон Корт.

11 Хонтхорст Апололн и Диана 1628, Хэмптон Корт, Лондон, 357х640 см.
011

И как не оценить талант художника! Во-первых, размер – 22 квадратных метра, это вам не маленькая ерунда какая-то. Во-вторых, в виде Аполлона изображен король, и как сладко изображен!

11 а деталь.
011 a

Прелестный и румяный Карл Первый приветствует тут семь свободных искусств (с атрибутами), которых Красавец-Меркурий (герцог Букингем, через которого Хонтхорст получил заказ) выводит из темной пещеры, рядом сидит Красавица-Диана (Генриэтта Мария, жена Карла Первого), за ними девять муз. Судя по всему, все эти искусства и музы являются портретами, так одна из дам-искусств, а именно Красотка-Грамматика, списана с жены герцога Букингема. Обильные херувимы трубят славу и раскидывают божественно-королевские букеты цветов и лавровые венки в награду служителям искусства. Храбрые голенькие малыши прогоняют Ненависть и Зависть при помощи факела знаний, другое смеющееся дитя тыкает палкой и гонит прочь с картины невиноватого козла. Словом, добро опять победило зло, и король тому причиной. Рисунок картины ужасен, да и вообще этот так смехотворно, что я не буду дальше об этих квадратных метрах. Таких ужасных картин у Хонтхорста множество, я приведу одну картину не лучше, украшающую ныне Зал Оранских (а всего Хонтхорст написал для зала 6 холстов).

12 Хонтхорст Неколебимость Фредерика Генриха 1649-1651, Хейс-тен-Бос, Гаага, 320х201 см.
012

Напомню, что тему и приблизительную композицию диктовали художникам из Гааги, но чудовищность исполнения, плохой рисунок и кукрыниксовская карикатурность всецело на совести художника. На холсте штатгальтер в броне и перьях побеждает голых и мокрых людей, символизирующих войну. Юпитер выступает его скромным помощником. Фредерик Генрих своей неколебимой неподвижностью сопротивляется ужасному шторму, смерти-скелету, змееногой фигуре, обозначающей клевету и обман, а также голой и ядовитозмееволосой старухе, символизирующей зависть. Тут, конечно, нас настигает разочарование, мы-то жили спокойно, уверенные, что зависть была уже навсегда побеждена на картине с Карлом Первым, а вот поди ж ты… Это нравилось, за такое платили, только за такое и платили.

Все холсты Зала Оранских в подобном духе. И тут не забыть, что Хонтхорст, если хотел, мог писать и хорошие (!!!) монументальные вещи. Вот его превосходная роспись потолка, находящаяся сейчас в Гетти (сохранилась лишь половина плафона).

13 Хонтхорст Музыканты на балконе 1622, Музей Поля Гетти, Лос Анжелес, 309.9х216.4 см.
013

Но такое королям/принцам/никому было не нужно, нужны были политически верные аллегории, с победами и богами. На манеру исполнения тогда НЕ обращали внимания. Впрочем, не обращают внимания и сейчас.

Портреты Амалии ван Солмс

Что еще нравилось (и нравится) заказчикам, платящим деньги художнику? Что им нужно от творца? Многое! Взять, например, портреты… Угодливость, лояльность, любезность, покорность портретиста должны быть абсолютны! Лишь тогда может ему повезти. Хонтхорст-портретист постарался. И преуспел, и повезло. Вот одна из его главных работодательниц, жена штатгальтера, Амалия ван Солмс (1602-1675). Какой она была на самом деле, понять нельзя. Но можно понять, как ей хотелось выглядеть. Но сначала, как писали ее другие художники.

Сначала знаменитый Миревелт. Он был допотопным, испытанным и неудобным чемоданом, но им еще пользовались, потому что «всегда так было». Не пристало вчера понаехавшей принцессе (она вышла замуж за Фредерика Генриха в 1625 году) сразу вертеть носом и искать новомодное и самой себе приятное, так что Миревелт о вкусе Амалии ван Солмс не дает понятия. Как, впрочем, и о ее внешности, он всех писал более или менее одинаково.

14 Миревелт Амалия ван Солмс между 1620-1630, Принсенхоф, Дельфт, 22х27 см.
014

Еще один Миревелт, где принцесса не похожа на предыдущее изображение, но выглядит прилично-достойно, что и ждут от портрета.

15 Миревелт и мастерская Амалия ван Солмс ок. 1632, частная коллекция, 67.1х57.9 см.
015

В музеях и коллекциях хранится еще несколько версий Миревелта и бесчисленное количество копий с них. Но не к Миревелту лежало сердце принцессы, да и не к другим художникам. Вот еще несколько ее портретов, кисти разных мастеров.

16 Неизвестный художник Амалия ван Солмс между 1620-1625, музей Warmii i Mazur, Olsztyn, 77x60.5 см.
016

17 Неизвестный художник Амалия ван Солмс ок. 1632, частная коллекция, 55.2x43.1 см.
017

Вероятно, принцесса была бы довольна Ван Дейком в качестве ручного и доступного портретиста. Но тот работал в Англии и исполнил ее портрет лишь раз и… еще раз (есть точное повторение портрета в частной коллекции). Эти два авторских полотна были неумолимо размножены гравюрами и копиями и ныне постоянно встречаются там и тут.

18 Ван Дейк Амалия ван Солмс между 1631-1632, Прадо, Мадрид, 105x91 см.
018

Рембрандта позвали тоже, но он написал нечто неприличное с неправильным прикусом, и к его услугам больше никогда не прибегали. Да и на самом деле портрет черен, плох и скучен.

19 Рембрандт Амалия ван Солмс 1632, музей Jacquemart-André, Париж, 69.5x54.5 см.
019

Ужас-то какой! Потому портрет Рембрандта потом и пришлось заменять портретом любезнейшего Хонтхорста. Понятно, чем была очарована красавица Амалия, портрет взволнованной и возвышенной женщины с холста Хонтхорста понравился ей больше, чем портрет белесой картошки с припухлостями.

20 Хонтхорст Амалия ван Солмс 1632, Хейс тен Бос, Гаага, 75x60 см.
020

До того Хонтхорст изображал Амалию ван Солмс лишь в виде Дианы на охоте.

21 Хонтхорст Охота с Амалией ван Солмс в виде Дианы и ее сестрой графиней Бредероде в виде нимфы 1627, местонахождение неизвестно, 190х132 см.
021

После удачного портрета дело стало на рельсы. Количество портретов Амалии ван Солмс кисти Хонтхорста впечатляет. И везде она так мила, так мила.

22 Хонтхорст Амалия ван Солмс 1632, Центральный музей, Утрехт, 75х62.5 см.
022

Вот наша принцесса в виде Минервы.

23 Хонтхорст Амалия ван Солмс 1632, Королевский дворец, Амстердам, 74х60.5 см.
023

В виде Дианы.

24 Хонтхорст Амалия ван Солмс 1632, Королевский дворец, Амстердам, 73х59.6 см.
024

В виде королевы.

25 Хонтхорст Амалия ван Солмс 1633, Smith College Museum, Массачусетс, 72.5х56.2 см.
025

Все исполнены по одному и тому же трафарету, потому размеры так похожи. Иначе подмастерьям было бы трудно придавать женским головкам хоть какую-то характерность. Разумеется, с этих «оригинальных» портретов в студии писались копии, копии, копии. Иногда художнику заказывали и несколькофигурные портреты, и опять на античные темы. Правда, Диана тут одета/раздета поприличнее, чем в раннем холсте № 21. (Через какое-то время начинаешь удивляться – и далась же всем им и в Англии, и в Голландии эта Диана!)

26 Хонтхорст Амалия ван Солмс в виде Дианы и Шарлотта де Тремуй в виде Цереры 1633, Дворец Хет Лоо, Аппелдорн, 123.5х166.7 см.
026

Время шло, но принцесса Амалия не старела и оставалась по-прежнему хороша (на портретах). Размер холста (и трафарета) оставался тем же самым. Успех живописца тоже. Наряд же постоянно менялся. Не годится принцессе щеголять в одном и том же костюме.

27 Хонтхорст Амалия ван Солмс 1637, Дворец Хет Лоо, Аппелдорн, 74.5х59.5 см.
027

Если требовал протокол, то Хонтхорст писал принцессу и принца Оранских в старомодном застывшем стиле, таких картин он тоже понаделал немало. Но все же чаще он изображал заказчиков любезнее и соблазнительнее.

28 Хонтхорст Фредерик Генрих, Амалия ван Солмс и три их дочери ок 1647, Ряйксмузеум, Амстердам, 267×353.5 см.
028

Муж Амалии, принц Фредерик Генрих, умер в 1647, но горе не сломило принцессу, она не только оставалась привлекательна и без морщин, но обрела еще и величие.

29 Хонтхорст Амалия ван Солмс ок 1650, Музей Гюйгенса Hofwijck, Ворбург, 126.5×103.5 см.
029

А вот чарующий портрет безутешной вдовы, которы крепили к потолку Зала Оранских, когда выдавались печальные дни.

30 Хонтхорст Амалия ван Солмс ок 1650, Дворец Хет Лоо, Аппелдорн, 85х83 см.
030

Чтобы соблюсти гендерные приличия, надо вспомнить и про мужчин. Стоит ли уточнять, что и мужчины у Хонтхорста выходили настоящими напомаженными красавцами и героями, в них невозможно не влюбиться. Вот Карл Первый. И как тут не потерять голову!

31 Хонтхорст Карл Первый 1632, Национальная портретная галерея, Лондон, 76.2х64.1 см.
031

Как выглядел Карл Первый на самом деле? Никто не знает. Перед казнью другой художник увидел его совсем по-иному и довольно уродливым.

32 Годдард Даннинг Карл Первый 1649, Королевское собрание, Лондон, 81х67.8 см.
032

Лучше не верить ни первому портрету, ни второму.

Несколько заключительных слов о Хонтхорсте (и классицизме)

Понятно, чем Хонтхорст нравился, понятно, почему Фредерик Генрих уговорил Марию Медичи, посетившую Голландию, попозировать божественному живописцу (сейчас этот кошмарный портрет украшает музей Амстердама). Ясно, для чего художника звали украшать дворцы. Имеет ли вся это обходительность и вежливость отношение к искусству? Увы, да! Искусство тогда было именно таково, а другого просто не существовало. Если же кто-то поет о творчестве, вдохновении и таланте мастеров 17 века, то это анахронизм, просто так сейчас принято. Не надо принимать всерьез. Интересен ли Хонтхорст сейчас? Да, особенно итальянские и ранние голландские работы. Понятно, что по инерции и вся та дребедень, которую он писал после, по-прежнему считается хорошей, хотя иногда продается и не очень дорого. Вот портрет, проданный на Кристис в 2016 году за 8750 фунтов.

33 Хонтхорст Елизавета, принцесса Пфальцская 1637 (?), частная коллекция, 74х59 см.
033

А теперь вернусь к заявленной теме. Классицизм ли это? Э-э-э-э… Искать в Хонтхорсте классицизм, это все равно что искать в романе Галины Николаевой (Волянской) «Жатва» (Сталинская премия первой степени 1951 года) отзвуки гностических учений. (Вероятно, поклонники гностиков или поклонники Николаевой могут и найти…) Хонтхорст был умным и умелым человеком, хотевшим денег. Он их и получил. Античные же темы и гладкость письма полностью на совести его заказчиков. Классицизма тут немного, вообще же Хонтхорста раньше прочно считали караваджистом, думаю, что лучше его там и оставить. Салонный же Хонтхорст тоже вовсе не классицист, а просто умный придворный. Стиль (даже классицизм!) это не перчатка, которую можно снять, надеть, а потом снова снять и больше не использовать, а система понятий, которую художники добровольно считают верной, правильной, самой выразительной.

Власти любили искусство, которое через триста пятьдесят лет Бланкерт (устроитель выставки) и другие назвали «Голландским классицизмом». К классицизму, к которому мы привыкли, это направление не имеет отношения (он появится в Голландии с Герардом де Лерессом в конце века). Принцы и муниципалитеты любили голых нимф, выписанных гладко и тщательно, любили античные темы, всех этих диан, минерв и аполлонов, ну так кто же их не любит? Их изображения это дешевый способ примазать себя к высокому искусству, к разным там Гомерам и Вергилиям. Художники эти (о некоторых из них в следующих заметках) в чем-то похожи (потому их часто путали), но для того, чтобы считать их выскочившими из голландской манеры, нет серьезных оснований. Но зачем тогда вообще про голландский классицизм говорить? Несколько причин. Для того чтобы не попасться на удочку ученых, увлекшихся собственными фантазиями. Чтобы определить этим названием академизм, который пришелся по сердцу голландским конторам и принцам. Ну… и для того, чтобы перечитать «Портрет» Гоголя.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: