О Пропаганде и Чужих Идеях, Которые Витают в Воздухе

Иногда искусство берет за основу не натуру, а тексты. В первую очередь это книжная графика, которая изображает не натуру, а то, что художник думал о словах писателя. Там рисование с модели почти никогда не нужно и обычно даже неуместно. Не знаю как кому, а мне не требуется реализм в изображении Братца Черепахи, у которого дома за печкой была заначка в пятьдесят долларов одной бумажкой (Сказки дядющки Римуса). Живописи же без натуры нет, основой там должны быть предметы, пространство, анатомия, характер, свет, цвет, а совсем не слова и не идеи.

Со временем некоторые сюжеты становятся в живописи привычны и не вызывают отторжения, несомненно из Библии – «Благовещение», «Распятие», «Мадонна с Младенцем», но могут быть и другие, и лучше, если темы привычные, – это компания за столом, купания, гуляния, танцы… Впрочем, эти жанровые картины уже лет сто историй не рассказывают, они лишь предлог написать группу людей.

Если рассказывать о голландской живописи, то следует понять, что именно голландцы писали. Натуру? Идею? Символы? Сюжет? Понятно, что и то, и другое, и третье, и четвертое. Но как, почему и в каком количестве? В этой главе я расскажу, как писали идею, как пропагандистская живопись отражала текущий политический момент. Голландцы агитационной живописи в общем-то избежали, но иногда и у них появлялись картины, которые брали за образец не окружающий мир, а директивы правительства, желания муниципалитетов, общественные представления.

Работа по заказу бывает разной, одно дело, когда заказчик требует у художника изображения привычных голых нимф или трофеев охоты, но совсем другое, когда вдруг срочно масляными красками надо дать укорот (прищемить хвост) зарвавшимся католикам. Как голландцы справлялись с неожиданными новыми темами?

Вообще-то для пропаганды обычно использовалась печатная графика, гравюры могут быть не только иллюстрациями детских книг, но и листовками, карикатурами, многопредметными листами для рассматривания. Там это естественно. Когда на оттиске изображен сюжет, скажем, индейцы в шкурах, зажаривающие на завтрак пленных испанских солдат, то это не вызывает никакого эстетического протеста. Индейцы эти как раз с пропагандистких гравюр (12 штук), восславляющих победы Карла Пятого (Маартен ван Хеемскерк, 1655 год). Но то графика, а мы про живопись.

Если выделить картины с агитацией в особую группу, то выясняется, что в Голландии 17 века их было очень мало. Картины, о которых я расскажу, это капля в океане голландских холстов и панелей. И это важно: хотя жители Низких земель покупали гравюры на все эти политические, острые, важно-газетные темы, у себя на стенах они НЕ хотели изображений революционной борьбы. Они предпочитали красоту, демонстрацию богатства, развлечение, отдохновение.

Живописные пропагандистские работы объединяет несколько особенностей. Почти все они связаны так или иначе с графикой, с гравюрами. В таких картинах используют накатанные графические схемы или просто копируют гравюру красками. Конечно, бывает такое и с обычной живописью, но в агитационной это чаще.

Картины с идеологией часто карикатурны и гротескны, и когда среди стандартного голландского реализма вдруг встречаешь гротеск, непрофессионализм, провал, то вздрагиваешь. И вдруг выясняется, что большинство политических картин полупрофессиональны, натюрморты бывают хорошими и плохими, пейзажи тоже, а любимый вождь зовущий в битву почти всегда плохо нарисован. Удивительно. Принцы выходят карликами, лошади гротескны, сражающиеся солдаты карикатурны. Откуда вдруг эта кукольность, дубовость, неествественность? А просто: заказчики хотели не хорошей живописи, а быстрого (!) подтверждения правоты своих мнений масляными красками.

Просто агитации часто было недостаточно, и на таких картинах появлялись подписи и объяснения, они встречаются очень часто.

И еще. Так как пропагандистская живопись это совсем немного работ, то легко проследить, как мотивы, идеи и сюжеты мигрировали из одной картины в другую. С пейзажами, например, труднее, их сотни тысяч, любую картину можно связать с множеством других, и из-за обилия похожих мотивов трудно быть полностью уверенным, что какая-то определенная картина и только она  повлияла на художника и его холсты.

Из всех искусств важнейшим для нас является кино

В 1607 году война голландцев с испанцами была в полном разгаре, и у Гибралтара состоялась морская баталия. 26 голландских военных судов и 4 транспорта адмирала ван Хемскерка уничтожили весь испанский флот из 21 корабля. Голландцы потеряли 100 человек убитыми (включая адмирала), а испанцы 4000. Вот какой разгром! Но это голландская версия событий. По словам же испанцев (король приказал провести расследование), голландцы неожиданно напали с 34 кораблями, все испанские матросы и офицеры во время сражения вели себя и-де-аль-но, каждый исполнил свой долг до конца, много кораблей уцелело, но, увы, 350 солдат погибло и 110 попало в плен, голландцы же потеряли не 100, а 200 человек. И кому верить?

У зрителя, который увидел картину (покуда не звуковую) кисти Корнелиса Вирингена (Cornelis Claesz. van Wieringen 1577-1633), сомнений остаться не могло!

№ 1 Корнелис Виринген Битва при Гибралтаре 1607 1621, Ряйксмузеум, Амстердам, 136.8х187 см.
001

Картина была написана в последний год двенадцатилетнего перемирия между Голландией и Испанией (1609-1621), когда адмиралтейство решило поднять дух нации, заказав победительные картины. Приведу несколько деталей картины Вирингена. Всеобщее внимание там привлекает испанец, разорванный взрывом и взрывом же выброшенный ввысь, кровь брызгает – не остановить.

№ 1 а деталь.
001 a

Вторая половина офицера улетела еще выше и парит недалеко от другого летящего гранда (так как у него шпага, то он благородно происхождения).

№ 1 б деталь.
001 b

А вот испанцы, которым не помог их католический ангел на флаге, хоть они к нему и взывают.

№ 1 в деталь.
001 c

Молодцы же голландцы помогают своим боевым товарищам не утонуть вдалеке от родных берегов.

№ 1 г деталь.
001 d

И так далее, и тому подобное, картина любима, она не в запаснике, а в экспозиции амстердамского Ряйксмузеума, все приглашаются посмотреть. Те же, кому сейчас несподручно ехать в Голландию, могут разглядеть ее в хорошем разрешении на сайте музея.
https://www.rijksmuseum.nl/en/collection/SK-A-2163

Картина не имеет отношения к тому, что мы назваем живописью. Это мультфильм: большое количество карикатурных кадров, сведенных вместе. Подобная эстетика не случайна. Очень часто пропагандистское искусство не естественно, а шаржированно, чтобы лучше донести до зрителя идею. Именно о идее, а не о взгляде на натуру, декоративности, монументальности заботится художник-агитатор.

Вот еще одна битва при Гибралтаре, которая растянулась на четыре метра и девяносто сантиметров и изображает ту же самую славную победу. Это ответственнейший заказ Адмиралтейства в тот же самый год окончания перемирия.

№ 2 Корнелис Виринген Битва при Гибралтаре 1607 1622, Морской музей, Амстердам, 180х490 см.
002

И опять агитация, опять пропаганда. На этот раз по прямому заказу Адмиралтейства. В центральной части, чуть слева на полотне изображен корабль, в исторической битве не участвовавший, зато политически-правильно раскрашенный: на нем виден герб принца Морица, который никакого отношения к Гибралтару не имел, зато в момент заказа картины был абсолютным властителем Голландской республики. Еще на том же кораблике видны герб Амстердама и символы Адмиралтейства. Картина предназначалась Адмиралтейством в подарок принцу Морицу.

№ 2 а деталь.
002 a

Еще на этом длинном холсте спасают голландский флаг, совершают прочие героические деяния. Сам художник на кораблях не плавал, пороху не нюхал, для изображения битвы использовал гравюры и указания заказчика. За картину он получил 2450 гульденов. Это самое дорогое из голландских морских побоищ.

Картин и гравюр с Гибралтаром было понаделано множество. Красиво изображенные священные победы всегда хорошо продаются и покупаются. Гравюры начали печатать почти сразу после триумфальной виктории, живопись стали писать позже, но картины с успехом голландского флота (и другими такими же успехами) производились долгие десятилетия. До сих пор эти холсты выполняют свою функцию и украшают правительственные учреждения, например, одна из морских битв висит в Первой палате нидерландского парламента.

Мультфильмы

Изображения важнейших событий государства, например, гуляние принцев, требовало особого подхода. Важно было показать всех требующихся Оранских и то, что они гуляют. Вот их и разворачивали понятно, условно, наглядно, так в картинках или анимации для совсем маленьких детей показывают медведей, зайцев и Мики Мауса.

На популярнейшей гравюре Адриана ван де Венне уместилось целых шесть принцев – Мориц, Филипс-Вильгельм, Фредерик-Генрих, Вильгельм-Людовик, Эрнест-Казимир и Ян-Эрнест I. Внизу, разумеется, объяснения. Гравюра сделана через три года после того, как Мориц захватил абсолютную власть. Побежденная Морицем олигархия еще упиралась и агитация была ему необходима.

№ 3 Адриан ван де Венне Кавалькада шести принцев Оранских-Нассау, 1621, 43.2х57 см.
003

С гравюры этой написано много (очень) картин, и почти на всех принцы выглядят крайне нелепо. Вот эти картонные принцы на пряничных улыбающихся лошадках.

№ 4 Неизвестный художник Кавалькада шести принцев Оранских-Нассау, 17 век,  частное собрание, 78х127 см.
004

Есть картина, приписанная самому ван де Венне, она на совсем небольшой медной пластине. Она тоже выгляит плакатно – великаны-принцы, лошади величиною с овечку и люди, которые будут по пояс вождям. Победную кавалькаду таких героев никому не остановить.

№ 5 Адриан ван де Венне Кавалькада принцев Оранских и графов Нассау ок. 1621, Hessisches Landesmuseum, Darmstadt, 19.3х27.2 см.
005

А теперь картина против испанцев, написанная во время Восьмидесятилетней войны, на ней опять чистый комикс: голландец побеждает позорящегося испанца, с которого падает шляпа (!), а правители мира взирают на эту сцену. Знай наших! На заднем плане уже знакомая битва у Гибралтара, а заодно почему-то и голландская мельница.

№ 6 Адам Виллаэртс Борьба за золотой жезл (доминирование в мире) ок. 1615-1630, Ряйксмузеум, Амстердам, 38.4х55.9 см.
006

Следующее полотно радует глаз казнью выявленных преступников, иезуитов и католиков, которые хотели испанцам помочь. Картина скопирована доморощенным художником с профессиональной гравюры, где был буквенный указатель и объяснения. Мастер буквы оставил, несколько надписей сохранил, но объяснения не написал. Буквы потому полностью бесполезны. Решить картину в стилистике примитива (мультфильма) было часто единственной возможностью неумелых художников справиться с непростым живописным сюжетом. (О том, что казнь изображали и профессионально, и даже здорово, можно прочитать тут.)

№ 7 Неизвестный худоник Маастрихтское предательство в 1638 1638, Bonnefantenmuseum, Маастрихт, 58х84 см.
007

Вот гравюра-образец.

№ 8 Неизвестный художник Маастрихтское предательство в 1638 1638, 33.7х28 см.
008

Следующая большая работа, исполненная во фламандском духе, издали кажется традиционной, а вблизи удивляет карикатурностью и неумением рисовать. Это большой дорогой заказ для пропагандистских целей, где заказчики следили за политической правильностью исполнения, полностью пренебрегая искусством. Картина сейчас висит в дельфтском музее в окружении десятков других холстов и панелей, прославляющих принцев Оранских. Любителю живописи музей неинтересен, но если кто хочет увидеть живописную пропаганду, то дельфтский Принсенхоф – самое правильное место.

№ 9 Неизвестный художник Выход армии Морица на позиции 1614, Принсенхоф, Дельфт, 150х225 см.
009

№ 9 а деталь.
009 a

Вот еще одна картина, которая интересна тем, что она не в запаснике, а в зале амстердамского Ряйксмузеума (зал 2.8). Плохая, карикатурная работа, где жезлом командира правящий в то время принц указывает нам, что так победим. У Ряйкса колоссальная коллекция, есть там много хорошей живописи, которая не выставлена, потому что места на стенах не осталось. Но выставить это пропагандистское безобразие показалось музею важнее, чем показывать настоящую живопись.

№ 10 Pauwels van Hillegaert Фридрих-Генрих и Эрнст Казимир Нассау-Дитц на осаде Хертогенбоса в 1629 между 1629-1635, Ряйксмузеум, Амстердам, 47.1х63.1 см.
010

Неотличимость ремонстрантов от контрремонстрантов, а живописи от графики

Приведу пример того, что идея к живописи не имеет отношения.

С 13 ноября 1618 по 29 мая 1619 кальвинисты в со всего света заседали в городе Дордрехт и голосованием решали там, что является правдой, а что ложью и грехом. Правда была найдена и с тех пор все, кто ошибочно считал истиной другие слова и выражения, подлежали наказанию. В этом выяснении божественных формулировок победившей стороне очень помогало государство с его солдатами, полицейскими и судьями (принц Мориц использовал синод для захвата власти). Впрочем, подобные теологические доводы известны еще с византийских времен, когда вооруженные люди, заблокировав входы и выходы, доходчиво и убедительно объясняли символ веры собравшемуся на церковный собор духовенству. После открытия синода в Дордретхе сразу же расплодилось без счета гравюр, и не просто изображений, а всё с надписями да пояснениями, чтобы честные люди понимали их правильно. Вот несколько таких.

№ 11 François Schillemans Открытие синода в Дордрехте в 1618 году 1619, 54.5х79.5 см.
011

Кстати, о какой художественной задаче можно говорить, когда нужно было изобразить столько рядов шляп (пронумерованных!) сзади?

№ 11 а деталь.
011 a

Еще гравюра, причем не копия с предыдущей, а самостоятельное произведение. Там другие окошки, другие столики, но опять шляпы, потому что именно людей в шляпах и надо было показать.

№ 12 Неизвестный художник Синод в Дордрехте ок. 1618-1619, 55.5х36.4 см.
012

Ремонстранты, которых в Дордрехте осудили за то, что их мнения отличались от мнений контрремонстрантов, не сидели в стороне, а печатали свои гравюры, которые от гравюр контрремонстрантов не отличались ничем! Только там большинство участников синода изображены с рогами, потому что они служители сатаны. Праведное же меньшинство, как и подобает честным христианам, сидит в шляпах. Любопытно, что в качестве автора указан не художник, а Simon Goulartius, пастор-ремонстрант, который художником руководил или же художника вдохновил.

№ 13 Неизвестный художник Синод в Дордрехте 1619, 33.2х24.5 см.
013

№ 13 а деталь.
013 a

А вот безрогие члены синода, которые скромные, хорошие и с правильными мнениями о Боге.

№ 13 б деталь.
013 b

После графических листов настало время живописи. И вот с гравюры (№ 11) была через три года исполнена здоровенная и политически правильная картина. И хотя это холст и масло, но нет никаких отличий от графики, лишь шляпы не пронумерованные. Живопись тут никому не интересна – художник думал о гонораре, а заказчики-победители о прославлении своей победы.

№ 14 Приписывается Pouwels Weyts Младшему Открытие синода в Дордрехте в 1618 году 1621, Городской музей, Дордрехт, 196х172 см.
014

Добавлю, что политических лагерей было много и всем нужна была агитация, в Дордрехте враждовали протестанты, а рядом во Фландрии, да и в самих Нидерландах сидели католики, которые тоже не могли не отозваться. Им протестанская возня была смешна, потому что именно католики держались правильных мнений, а звери-кальвинисты ошибочных. Вот эскиз для несохранившейся картины Корнелиса Сафтлевена (католика, раузмеется). Голова теленка на стене потому, что слово «теленок» (kalf) созвучно имени Кальвина. Тут тоже пояснительные надписи, иначе зритель не поймет. На книге написано Acta Canon Synod Synod Dordracena, а из клюва петуха вместо «кукареку» вылетает Persecuti (Преследование).

№ 15 Корнелис Сафтлевен Синод в Дордрехте 1621, Ряйксмузеум, Амстердам, 29.4х24 см.
015

Все началось с гравюры

Пропагандистская графика в Нидерландах всегда доминировала, а агитационные картины ютились сильно сбоку. Листовки, памфлеты, карикатуры и понятнее, и доступнее. Гравюры дешевы: дорогие от 13 до 20 стюверов (в 1 гульдене было 20 стюверов), простенькие же продавались и по одному стюверу, а цена самой бросовой живописи вставала в два-три гульдена. Если картины висели дома, то видело их совсем немного народа, с доски же отпечатывали 1500 листов, и оттиски разлетались по целой стране и дальше, и дальше. Конечно, картины украшали и общественные места, но в мэрии и разглядывать неудобно, и менять живопись на стенах сообразно политической повестке дня не будешь каждый год. На стенах должно висеть что-нибудь вечное, вроде портрета правящего принца. Злободневный же печатный лист запросто можно мусолить в руках часами, запоминать все детали, обсуждать увиденное, а через пару месяцев будет тебе и новая гравюра.

Я начну как раз с такой – злободневной, дешевой, популярной – где изображен герцог Альба. Этот наместник Нидерландов, неподкупный и железный, как гвоздь, был послан испанским королем добиться покорности неспокойной страны. Альба упорно стремился к миру и согласию, убивая и запугивая всех, кто дышит неправильно. За пять с небольшим лет наместничества Альбы (август 1567-ноябрь 1573) более 1000 человек было казнено, несколько городов уничтожено. В результате восстание, уже начавшее было затихать и исчезать, не затихло и не исчезло.

Но рассказ тут не про Нидерландскую революцию, а про листовки-гравюры с Альбой. Одна из первых сделана через два года после прибытия герцога в Нидерланды, и рассматривать ее можно долго и с удовольствием, если что-то и непонятно, то повсюду написаны разъяснения, да еще на нескольких языках, чтобы не перепутать черное и белое, хорошее и плохое.

Альба в доспехах сидит на троне с балдахином, дальше за ним стоят поддерживающие его нидерландские дворяне в шляпах и священнослужители, это члены «Совета по делам о беспорядках». Злокозненный кардинал де Гранвела (на самом деле к Альбе не имевший никакого отношения) при помощи мехов надувает голову Альбы мрачными мыслями, дьявол соблазняет Альбу короной власти над миром, а Гранвелу папской тиарой, некий кардинал ловит сачком награбленные сокровища в пруду, заполненном кровью казненных, семнадцать коленопреклоненных дев в цепях олицетворяют семнадцать страдающих провинций Нидерландов. Мужчины, стоящие за девами, изображают Генеральные штаты (совет всех нидерландских провинций, что-то вроде парламента), мужчины эти затыкают себе рот, и потому онемели и не могут двинуться, так как ноги их превратились в каменные столбы. На полу разорванные декреты с печатями (так вот и верь разным договорам!), а сзади многочисленные пытки, а еще казни, в том числе Эгмонта и Горна.

№ 16 Неизвестный художник Трон Герцога Альбы 1569, 22.5х28.5 см.
016

Гравюра, судя по всему, была предназначена не просто для всех нелюбителей испанцев, а для голландской диаспоры, бежавшей в Германию от преследований. Успех был огромный, гравюру и повторяли, и творчески интерпретировали. Вот одна из таких интерпретаций, изготовленная немедленно в том же 1569 году, только гравер был попрофессиональнее. Теже самые детали, тот же самый балдахин над троном, те же герои, такой же сатана с коронами. Снова 17 женщин-провинций, казни и молчащие столбы-мужчины. Сокровища из пруда с кровью вылавливает не кардинал в шляпе, а женщина в шляпке. Вероятно, это Маргарита Пармская, предшественница Альбы на посту наместника Низких земель. На Альбе появился орден Золотого руна, а на переднем плане копилка, символизирующая то ли жадность испанцев, то ли непопулярный налог «десятого пенни». Надпись внизу на французском, а сама гравюра скорее всего из Фландрии.

№ 17 Неизвестный художник Трагические репрессии в Нидерландах 1569, 41.2х49.6 см.
017

Альба граверам и их заказчикам полюбился (ну да, он и постарался), его с успехом изображали и далее, дошли до нас гравюры и такие, и эдакие, на некоторых листах страдают знакомые нам дамы-провинции (не всегда их 17), и Альба на троне, и иногда какие-то новые действующие лица. Но тут я хочу привлечь внимание читателя к повторению сюжетных мотивов в старом искусстве (в современном мире точно так же используются тропы в кинематографе). Одной из самых главных задач художника было изобразить сюжет так, чтобы было понятно, восхитительно и развлекательно. Похоже на работу режиссера в современном фильме, где всегда одна и та же история, в которой ловят белого мужчину-маньяка, но одни вот снимают скучно, а другие захватывающе. Рафаэля во время его жизни ценили более всего именно за режиссерские умения. Да и разнообразные чувства и душевные порывы героев картин, изображение которых столь ценилось эстетами и утонченной публикой, из того же рода рассказов и историй на картинах – надо было показать зрителю, что кто-то испугался, а кому-то грустно. Придумать же новый троп, новых героев, новый мотив и даже сюжет всегда трудно. Как полтора десятка лет тому назад в Голливуде решили в основном тратиться на римейки, сиквелы и приквелы, используя накатанные уже образы и ситуации, так и старые мастера часто пользовались готовым, чем-то давно придуманным. Особенно это касалось дешевого или коммерческого искусства. Но и серьезные мастера заимствованиями тоже не брезгали.

Но вернемся к нашему сюжету уже в живописи. В начале века появились картины, которые были скопированы с неизвестного сейчас образца. Там почи та же самая сцена, что и на гравюре № 17. Действие, правда, перенесено со свежего воздуха в интерьер. Вот картина из Утрехта (верхушка ее обрезана), на ней больше деталей, чем на гравюре, например, герб Альбы на балдахине, Библия на полу (испанцы известные безбожники). Голландская надпись все подробно объясняет. Датирована 1615 годом. Почему вдруг? Не знаю, нет видимых причин, 1615 год это двенадцатилетнее перемирие с Испанией (1609-1621). Мир и покой. Но, вероятно, напоминать о врагах полезно и всегда ко времени.

№ 18 Неизвестный художник Аллегория тирании герцога Альбы в Нидерландах 1615, Центральный музей, Утрехт, 84.5х159.8 см.
018

Другая картина с того же самого образца. Из Ряйкса, обрезана еще больше. (В Ряйксе ошибочно указаны дата и источник, «вдохновивший» исполнителя).

№ 19 Неизвестный художник Аллегория тирании герцога Альбы в Нидерландах ????, Ряйксмузеум, Амстердам, 71х116 см.
019

Автор следующей работы это известный Адриан ван де Венне, художник более обычного вовлеченный в политику и поддерживавший Оранских. По его дизайну была исполнена гравюра, которая почти повторяет уже знакомый дизайн № 18 и № 19. Гравюра отличается от предшественников отсутствием справа непонятной группы сидящих мужчин и женщин.

№ 20 Адриан ван де Венне Тирания Герцога Альбы 1522, 41.6х58 см.
020

На этой «Тирании герцога Альбы», правда, больше деталей – к прежним персонажам, копилкам и пыткам добавлены собачки, перевернутая Библия на полу, условно узнаваемая площадь в Брюсселе, где казнят Эгмонта и Горна. Внизу красивым почерком с закорючками выведены стихи с рифмами, обличающие испанских негодяев, а небольшой список из 14 пунктов, снабженный удобным буквенным указателем, разъясняет, кто есть там кто, и что есть там что. Буквы эти деликатно помещены на персонажах и предметах. Под приличествующему такой теме латинским заголовком помещен понятный голландский перевод.

Гравюра 1622 года… Альбу отозвали из Нидерландов 50 лет тому назад, умер он 40 лет назад…  К окончанию перемирия 1621 года готовилось не только адмиралтейство, но и сухопутные власти, возникла нужда в патриотических картинках, потребовалась наглядная агитация, а в этом ремесле ничего лучше римейка и всем знакомых душегубов не бывает.

Успех № 20 был большой, Генеральные штаты (те, которые на изображении застыли и онемели) купили 21 экземпляр, заплатив за каждый 6.5 гульденов. Пришлась, пришлась гравюра по сердцу властям и даже народу: живописцы стали немедленно ее копировать и интерпретировать. Сохранилось до наших дней около полутора десятка живописных копий с композиции ван де Венне (сколько же тогда было изготовлено таких в 17 веке!). Вот уж подлинная популярность (и всё из-за режиссуры). Картины-копии разного размера, есть и большие, которые висели, вероятно, в общественных зданиях, исполнены они абсолютно разными художниками в непохожих манерах. Вот одна, и в наше время вполне доступная для публики, она со стихами внизу и нидерландским загловком. Этот Альба висел над камином услаждая взор владельца, а сейчас агитирует на стене дельфтского музея Принсенхоф .

№ 21 Неизвестный художник Аллегория тирании герцога Альбы в Нидерландах 1627, Принсенхоф, Дельфт, 114.5х144.5 см.
021

Иногда живописцы добавляли в композицию что-то свое, чтобы было еще лучше, так на картине из Гента рядом с Альбой человек в тюрбане, очевидно, тоже какой-то лиходей, потому что тюрбан выявялет в нем турка-мусульманина. То, что испанцы главную свою войну вели с Турцией, художника не смутило, да он и не знал об этом.

№ 22 Неизвестный художник Репрессии Альбы в Нидерландах 17 век, Городской музей, Гент, 54х72 см.
022

Списочек с объяснениями аккуратные художники не забывали. Правда, провинций тут меньше семнадцати… Ну, ошибки со всеми случаются.

№ 23 Неизвестный художник Аллегория тирании герцога Альбы в Нидерландах ок. 1622-1625, Музей Зеландии, Мидделбург, 151.4х209.6 см (размеры с рамой).
023

Но иногда живописц путались, тут вместо провинций-женщин вдруг провинции-мужчины, но их тоже 17.

№ 24 Неизвестный художник Семнадцать нидерландских провинций перед Герцогом Альбой 17 век, Немецкий исторический музей, Берлин, 81.2х152 см.
024

Кроме прямых копировальщиков были художники, которые использовали те же самые мотивы, но их изменяли. Дирк ван Делен (Dirck van Delen 1605-1671) писал во фламандском вкусе интерьеры и экстерьеры вымышленной архитектуры. Каждое такое здание с колоннами, анфиладами, пилястрами, портиками, баллюстрадами подходило для любого сюжета. Каждую картину было просто превратить во что угодно, добавив туда подходящих персонажей.

Такой подход к пропаганде был нередок. Ну как изобразить разоружение Морицом независимой милиции городов? Художниками писался пейзаж, что-то вроде катания на коньках или рыночной площади, но вместо жанровой сценки и конькобежцев там были маленькие фигуры принца с войсками, что означало полную победу Оранских.

В данном случае ван Делен добавил к картине-интерьеру знакомые детали: Альбу и его балдахин с гербом, кардинала, епископа, дам с гербами провинций и черта-соблазнителя с коронами, а еще помятую извергом Библию и казнь на заднем плане. И все же это скорее интерьер, и лишь немного пропаганда. У ван Делена еще три картины на эту тему, и все они отличаются одна от другой.

№ 25 Дирк ван Делен Аллегория тирании  герцога Альбы ок. 1625-1634, Catharijneconvent, Утрехт, 51х67 см.
025

Итак! Тропы, одни и те же мотивы, идентичные композиционные решения использовались разными художниками по многу раз. Так было всегда и везде. Иногда больше, иногда меньше. В пропагандистской живописи – больше. Когда писали не натуру, а нечто злободневное, то заботились скорее о доходчивости и ясности, а не о художественных достоинствах полотна. Часто, чтобы избежать всяких туманностей и сомнений, живописцы-ремесленники, не полагаясь полностью на свои умения, покрывали холсты надписиями-подсказками.

(Подробнее о картинах с Альбой в статье Andrew Sawyer The Tyranny of Alva: the creation and development of a Dutch patriotic image.)

Должно быть понятно, а потому еще и напишем

Агитационная живопись должна быть недвусмысленна, поэтому на ней часты надписи, иногда короткие, иногда полноценные. На гравюрах они тоже во множестве, но в графике буквы естественны, а в живописи смешны.

Конечно, не только на политических полотнах и панелях бывали объяснения. Вот пример такой картины с вполне традиционным сюжетом, но с немаленькими текстами, где выведены реплики персонажей, а под картиной еще объяснение и название. (Тут мне вспоминаются нынешние любители искусства, которые обычно на картины не смотрят, а читают то, что написано на табличке рядом.)

№ 26 Неизвестный художник Суд Пилата 17 век, Городской музей, Гент, 125.5х197.5 см.
026

Теперь же пример пропаганды на агитационно-пацифистской картине, призывающей разные христианские конфессии не враждовать. Женщина, олицетворяющая мир, несет оливковую ветвь несогласным между собой лидерам церквей: Кальвину (обедающему теленком (kalf), которого он приправляет лимонным соком), римскому папе (почему-то с кашей и двумя котами за пазухой), Лютеру (с лютней) и некоему анабаптисту (макающему хлебом в миску). Не уверен, каша ли, хлеб ли, но я следую описаниям картины в музее. На больших белых полях стихи, призывающие к миру.

№ 27 Неизвестный художник Мир побуждает церкви быть толерантными ок. 1600-1624, Ряйксмузеум, Амстердам, 131.5х162.5 см.
027

А вот тоже пропаганда, но уже без надписей. Это конвенциональная живопись кисти фламандца Гиллиса Мостарта Старшего (Gillis Mostaert (I) 1528-1598). Пейзаж с густым стаффажем, который предполагается рассматривать. Тот же прием, как и ван Делена, когда традиционному пейзажу делается агиационная прививка. Пейзаж не интересный, но средства решения сюжета художественные.

№ 28 Гиллис Мостарт Старший Аллегория злоупотреблений церковных и государственных властей ок. 1570-1580, Ряйксмузеум, Амстердам, 116х203 см.
028

Но у Гиллиса Мостарта на № 28 тема вечная. Злободневные же картины поясняются надписями чаще. Вот одна такая, но сначала опять гравюра. Политическая. В 1577 году у испанцев кончились деньги на войну в Низких землях, и новый наместник Нидерландов Дон Хуан Австрийский «Вечным эдиктом» даровал народу мир, спокойствие и процветание. Сразу же состряпали подходящую гравюрку.

№ 29 Willem van Haecht Триумфальная колесница мира 1577, 33х45.6 см.
029

На гравюре наши старые знакомые – девы, олицетворяющие 17 нидерландских провинций, тут они уже без цепей и радостны, но все еще коленопреклонены (от восторга). Повсюду внятные надписи, указывающие, что на колеснице Любовь, Мир и Договор, при этом у Мира над троном герб Филлипа Второго, а у Договора в руках что-то вроде римского штандарта с изображением крепкого мужского рукопожатия левыми руками. Справа опять Генеральные штаты, но не окаменелые, а с довольным видом поспешающие за колесницей, на всякий случай они опутаны специальной веревкой, чтобы не убежали. Зависть и Эгоизм пытаются колесницу остановить, но она неудержима, давит колесами гражданскую войну (это понятно по надписи) и никому теперь не нужное оружие. Зависть, если движение продолжится, тоже будет скоро задавлена. Много там еще всего интересного, но пора и к картине.

Тут не голландская пропаганда, а фламандская. Аллегория исполнена по заказу города Брюгге. Муниципальные власти хотели выразить свою любовь к недавно прибывшему испанскому наместнику, хоть у него и не было пока армии (деньги на армию и нужное оружие только еще собирались). Или по прямому заказу города, или просто, чтобы вышло быстрее, картину срисовал с гравюры Pieter Claeissens II, известный (!) художник из Брюгге. На картине надписи на латинском, французском и нидерландском, правда они какие-то обтекаемые, общими словами порицающие порок и говорящие, что все будет хорошо. Из-за отсутствия четких формулировок картину долгое время считали аллегорией Гентского умиротоворения 1576 года, которое к картине не имеет отношения.

№ 30 Pieter II Claeissens Аллегория мира в Нидерландах в 1577 1577, Groeningemuseum, Брюгге, 159х198 см.
030

Для любопытсвующих узнать конец истории, и что случилось с девушками-провинциями, привожу картину кисти Теодора ван Тюльдена (Theodoor van Thulden 1606-1669). Там они, наконец, встали с колен (только семь из них), рядом с ними лежит Бельгийский лев (Leo Belgicus), символ Низких земель. Такой же лев стоит и рядом с испанским королем, так как часть провинций осталась в его подчинении, в небесах реет персонификация мира, вооруженная оливковой ветвью. Ван Тюльден был католик, работал в основном во Фландрии (в десяти провинциях, оставшихся под властью испанцев), но и в Нидерландах. В знаменитом Оранжевом зале дворца Хёйс-тен-Бос он исполнил ряд работ с аллегорическими прославлениями Фридриха-Генриха по заказу Амалии Солмс (вдовы Фридриха-Генриха). Картина эта (№ 31) на остальные работы ван Тюльдена непохожа, на чем основана атрибуция, не знаю. Надписей нет и не совсем понятно, по чьему заказу выполнена, все же скорее по испанскому, потому что голландцы не получили мир, а вырвали силой.

№ 31 Теодор ван Тюлден Испанский король дарует мир семи голландским провинциям ок. 1650, Musée des Beaux-Arts, Quimper, 122.5х136.5 см.
031

Триумфальная колесница встречается с принцами

Чтобы не пропали даром аллегории, за которые властями столько заплачено, на них все же желательны надписи и притом четкие, а не как на № 30. И вот картина, где все написано и написано понятно, она заказана в 1620 году городским советом Харлема (да, опять заказ городских властей), чтобы выказать лояльность Морицу Оранскому, тогдашнему правителю Нидерландов. Аллегория прославляет принца Вильгельма Оранского (отца Морица) изображением длиннейшей и роскошнейшей триумфальной процессии со множеством фигур и символов. На знаменах, которые часто изображались на триумфах, написан длинный список добродетелей принца, разделенный на три внятных категории. На первых двух флагах добродетели христианские, на третьем гражданские, а на четвертом военные доблести с дополнительными достоинствами – всего их тридцать семь штук, некоторые добродетели пронумерованы, но большинство без номера, женщины в белых одеждах оные добродетели собою олицетворяют и тоже частично пронумерованы (совсем, как ряды людей в шляпах), Вера это номер первый, Надежда четвертый и Любовь седьмой, эта троица едет на слонах, на которых тоже надписи. Если их (слонов) читать, на девушек не отвлекаясь, то по-латински нам сообщают: «Вильгельм милостью Божией принц Оранский и граф Нассау». Здорово! Слоны появились не случайно. В 15 веке образованная европейская публика настолько увлеклась слонами, что изображения этих животных стали мелькать там и тут, и, наконец, традиция связала их с триумфальной колесницей, на которой восседает трубящая Слава. Особенно то касается иллюстраций к первой части «Триумфов» Петрарки, где Слава торжествует над Смертью, хотя у самого Петрарки (14 век) слоны никак и не упомянуты, тогда они были не в моде. Эту традицию Пот и использовал на своем холсте. У него колесница со Славой тоже давит скелет (символ смерти), совсем как у других художников, писавших «Триумфы», где под колесами каждой новой торжественной колесницы гибнет предыдущий триумфатор (целомудрие побеждает любовь, смерть побеждает целомудрие, слава побеждает смерть и так далее). Колеса триумфальных колесниц после Петрарки обычно давили многих и разных. Через несколько лет на гравюрах, посвященных Фредерику-Генриху Оранскому колеса его колесницы наедут на тиранию и идолопоклонство (то есть католичество).

В той же самой торжественной процессии Хендрика Пота черными тенями идут погибшие в войне с испанцами принцы Оранские: Адольф, Людовик и Генрих. Их имена и даты смерти написаны на знаменах, а сам Вильгельм не на слоне и не на колеснице, а стоит на пьедестале, где написано слово «Стойкость», чтобы никто не заподозрил молчаливого принца в нестойкости. Рядом с принцем Бельгийский лев, символ всех Испанских Нидерландов.

№ 32 Хендрик Пот Прославление принца Вильгельма Оранского-Нассау 1620, Музей Франса Халса, Харлем, 136х342.5 см.
032

За картину Пот получил колоссальную сумму в 2700 гульденов. Столяр, сделавший раму, получил 1050 гульденов. Однако Поту хотелось еще, и он изготовил почти однотипную картину, с теми же самыми пронумерованными девушками-добродетелями и с принцем Оранским, который тут трагически лежал мертвым. Пот попытался продать картину в Гааге, но там поскупились, да и доказывать свою преданность принцу не было нужды, так как именно в Гааге принц и обретался. Художник все же был вознагражден за свой патриотизм, ему удалось сбыть второй вариант картины Дельфту, где ее и повесили в ратуше (картина не сохранилась). Не сохранилась… Хм. Все же сохранилась, хотя в Дельфте ее и приписывают другому художнику –  Корнелису ван Киттенстайну (Cornelis van Kittensteyn 1597-1652). Я так не думаю. Ван Киттенстайн был гравером, о его живописных работах ничего  не известно. Картина, о которой я говорю, во-первых, в Дельфте, как и значится в документах Пота, во-вторых, Вильгельм Оранский лежит там мертвый, как и на упомянутой картине Пота, а в-третьих, вся дребедень очень похожа на картину из Харлема. Это просто музейные работники Дельфта не слышали про еще один вариант Хендрика Пота.

Дельфтский холст довольно невнятен: безумное количество путти в небесах, ненужное оружие, словно скопированное с картины в Брюгге, якобы изображает перемирие, на слоне перед мертвым Вильгельмом Оранским едет другой Вильгельм Оранский, живой. На колесницах еще Мориц и Фридрих-Генрих, за слонами скачут другие принцы.

№ 33 Хендрик Пот Прославление принца Вильгельма Оранского-Нассау 1620, Принсенхоф, Дельфт, 96х194 см.
033

Подобного рода большие холсты часто воодушевляют изготовителей патриотических гравюр. Да, не только живописец копирует гравюры, но и гравер живопись. Вдохновленный одной из картин Пота, роттердамский художник Виллем Бёйтевех исполнил еще одно, столь недостававшее республике шествие, прославляющее принцев Оранских – пять листов высотою 37.5 сантиметра, а общей длиною 175 сантиметров. Гравером же огромной гравюры бы как раз Корнелис ван Киттенстайн, которому, вероятно, потому и приписали холст из Дельфта. Приведу один лист, самый правый, с шестью принцами, которые доскакали досюда с гравюры Андриана ван де Венне (№ 3). Ну и на гравюре обычные пронумерованные указатели, надписи, объяснения.

№ 34 Виллем Бёйтевех Триумфальная процессия  Вильгельма Оранского-Нассау крайняя правая часть гравюры, 1626, 37.5х35 см.
034

Одинаковость, шаблонность всех этих героев, глядящих на тебя отовсюду и призывающих к борбе и правильной жизни, свойственна, как видно, не только современным режимам, но всем государствам. До сих пор в Нидерландах Оранский зовет на подвиги, постоянно мелькает в газетных статьях, учебниках, и, конечно, по-прежнему живее всех живых.

Кстати, о «живее всех живых». Когда Вильгельма Оранского убил подосланный агент, то Генеральные штаты Соединенных провинций постановили запретить изображать принца мертвым. Правительство вполне отдавало себе отчет в силе зрительных образов, а формулу «живее всех живых» еще не придумали. Все же Christiaen Jansz. van Bieselingen смог зарисовать принца на смертном одре. Так как сейчас запрет снят, я приведу эту картину.

№ 35 Christiaen Jansz. van Bieselingen Принц Оранский на смертном одре 1584, Принсенхоф, Дельфт, 35х43.5 см.
035

Именно с этого холста Хендрик Пот и написал своего мертвого принца для картины из Дельфта.

Ловцы душ, сражения, карты

Есть картины, которых я в этой заметке не касаюсь, это официальные иконы с изображением полнотелых, румяных лидеров и огромные государственные (иногда муниципальные) заказы. Все они лучше ли, хуже ли исполнены, но почти всегда в «интернациональном» вкусе, совсем как у других королей и принцев, которые требовали, чтобы их тоже писали румяными и не худыми. На картинах всегда доспехи, успехи, оружие, золото и красивость. Сюда относятся, например, «Оранжевый зал», где прославляют Фридриха-Генриха, мэрия Амстердама с многочисленными картинами (о ней тут), портреты принцев Оранских и их родственников (о портретах кисти Миревелта тут), аллегории, выполненные в классицистической манере. Среди этих работ бывают и смешные, неумелые, например, толстенький и непропорциональный, с хорошей прической Фридрих-Генрих в виде не голенького, а с доспехами, и не юного, а с бородкой библейского Давида, победившего Голиафа. Все же не удержусь и приведу эту картину из мэрии Хертогенбоса. На ленточке надпись Gloria in excelsis (Слава в вышних). Взятие Хертегенбоса Фридрихом-Генрихом в 1629 представлено тут как чудо (вот уж не надеялись!), и в книге старой женщины написан первый стих 98 псалма (97-й православной нумерации) «Воспойте Господу новую песнь, ибо Он сотворил чудеса». Хертегенбос виднеется вдали. Девушки (и старушка)… Да их семь – по числу провинций. Провинции ли это на самом деле? Возможно… Если так, то  надо бы дать и объяснение четверке танцующих детишек, а я такого объяснения не встречал.

№ 36 Якоб Кейп Штатгальтер Фридрих-Генрих в виде Давида на фоне Хертогенбоса 1630, Северобрабанский музей, Хертогенбос, 138 х215 см.
036

В музеях висят картины, которые можно посчитать и пропагандой, но мне они кажутся просто изображением драматических, из ряда вон событий. Писали их не по заказу властей или зову патриотизма, а просто потому что, глядя на них, зритель невольно говорил «ого!» и «ух ты!». Это, например, «Судорожное пожирание селедок и белого хлеба изголодавшимися жителями Лейдена после снятия осады героическими войсками в 1574 году» кисти фламандца Отто ван Веена (картина исполнена между 1574 и 1629 годом).

В этой главе необходимо привести еще несколько работ. Вот известная и ныне широко репродуциорванная картина, где протестанты соперничают с католиками в ловле душ простых голландских граждан.

№ 37 Адриан ван де Венне Ловцы душ 1614, Ряйксмузеум, Амстердам, 98.5х187.8 см.
037

Удачливые протестантские душеловы посрамляют неумелых католических ловцов. Левый кальвинистский берег состязается с правым католическим и бьет его по каждому пункту в этом соревновании. У протестанов красивые деревья и хорошая погода (это в Голландии-то хорошая погода?), а над приверженцами Рима гроза, дожди (ага, в Италии) и облетевшие листья, в невод католикам идет косяком исключительно мусорная дрянь, а у протестантов вылавливаются сплошь писаные красавцы довольного вида. На протестанском берегу кальвинистские деятели, принцы Оранские, протестансткие государи, но вдруг и католические, если на них возлагались в тот момент голландские надежды (маленький король Франции Людовик XIII с матерью Марией Медичи), на правом же берегу католические Альберт и Изабелла (наместники Южных Нидерландов в 1598-1621), генерал Спинола, епископы с кардиналами, стоящие плотными рядами. Карикатурность полная. Картина развлекала, а чтобы развлечь еще больше, слева от большой лодки на первом плане на картине художник намалевал муху-обманку, присевшую на полотно. (Иногда таких мух находишь на самых вроде бы неподходящих картинах.)

Надписи там сначала и не видны, но потом находишь и их. На апельсиновом дереве надпись «Tandem fit surculus arbor» («Со временем росток становится деревом»), это девиз принца Морица. На сетях протестантов написаны уже знакомые FIDES // SPES // CHARITAS (вера, надежда, любовь), есть на картине и ссылки на стихи Евангелия и Ветхого завета, а надписи на разных лодках говорят, что есть суд Божий и суд папский (какой вы выберете?). На одежде древней старухи написано «католическая правда». Автор картины Адриан ван де Венне, тот самый, который сделал образец для герцога Альбы (№ 20) и написал скачущих принцев (№ 3).

Батальная живопись иногда тоже бывала патриотичной, но не вся. Различные схватки, битвы, кровь и грабежи деревень были в основном для бескорыстного любования. И какой же мужчина не любит военной тематики?! Самой популярной неожиданно стала битва при Lekkerbeetje, даже не битва, а сражение-дуэль между 22 брабантцами, служившими испанскому королю, и 22 двумя французами, служившими Соединенным провинциям (французы потеряли 14, а брабантцы 5). Дуэль эту писало и гравировало множество художников и с той и с другой воюющей стороны, поджанр боевой схватки кавалерии многим обязан именно этому сюжету. И тут вовсе не пропаганда, а выигрышный мотив, понравившийся покупателям.

Но среди всех стычек, осад, переправ, битв и схваток ряд работ представляется мне именно агитацией. Это прославление определенных побед, обычно с принцами на первом плане и картой на дальнем. Пропаганда эта не национальная, не государственная, а городская.

Карты побежденных и прочих местностей вставляли в свои картины самые разные художники и в 16, и в 17 веке, а у некоторых это главная тема, например, у фламандца Peter Snayers (1592-1666). Самое известное полотно с картой это «Сдача Бреды» Веласкеса, хорошая агитационная живопись с нелепой, но все же тактично сделанной картой завоеванного/осажденого города на заднем плане. В Нидерландах (и во Фландрии) таких картин было много (я привожу тут лишь одну № 38), часто они немаленькие, бывает, что есть несколько версий, обычно они висят в муниципалитетах и общественных местах и сделаны по заказу. Картины эти ближе то к пейзажу, то к военной топографии.

№ 38 Pauwels van Hillegaert Принц Фридрих-Генрих у осажденного Хертогенбоса ок. 1631, Ряйксмузеум, Амстердам, 108х176.5 см.
038

Такие композиции неразрывно связаны с графикой, с гравюрами, где карты были всегда любимой и одной из важнейших тем. Военные истории, как все понимают, лучше всего иллюстрировать точными картинками с диспозициями полков и дотошнейшим пречислением бастионов. Осады городов вообще вызывали у публики живейший интерес, так есть гравюра из Кельна, изготовленная между 1610-1612 годами, где изображена осада Смоленска поляками в 1609-1611. То есть, печатную доску резали, когда осада еще не закончилась. Казалось бы, что за интерес кельнцев к Смоленску? Но публика нетерпеливо любопытствовала и желала немедленно своими глазами увидеть и эту осаду тоже.

На таких гравюрах-картах почти всегда малюсенько-булавочные войска, так что даже и не художественная графика. Но вот гравюра уже чуть больше напоминающая живопись с осадами, и вполне патриотическая, потому что там вождь-генерал.

№ 39 Бартоломеус Долендо Осада Лингена под руководством Морица в 1597 1610, 25.7х33 см.
039

Картины с победами все же должны были быть посолиднее, нужен был повод, все на свете осады не прерисуешь. Да и долго писать, пока закончишь красками одну осаду, где-то неподалеку завоюют еще пару городов. Графикой же могли откликнуться на сражение гораздо быстрее.

Карты в Нидерландах были важны, они украшали дома – только вспомнить интерьеры Вермеера и других художников. Да карты и всегда важны, до сих пор страны скандалят, как обозначать ту или иную территорию. И для пропаганды подходят они превосходно. Я пару раз тут упоминал Бельгийского льва, пришло время его представить.

№ 40 Claes Janszoon Visscher II Leo Belgicus 1610, 47х57.2 см.
040

На этой карте все 17 провинций в виде льва, их гербы (те же самые, которые держали и все вышеупомянутые девушки-провинции), а также изображения главных городов Низких земель. Многочисленныхе художники делали карты в виде самых разных Бельгийских львов, начиная с последней четверти 16 века, мотив был из самых популярных. Гравюра, котрую я привожу, приурочена к двенадцатилетнему перемирию.

Иногда местные власти заказывали картины маслом, где изображались одни только карты. Там, если зорко присмотреться, происходят войны и смертоубийство, издали же просто план города и окрестностей. Вот одна из таких «картин». Два с четвертью метра в длину!

№ 41 Неизвестный художник Осада Залтбоммеля в 1574 году ок. 1580, Stadskasteel, Zaltbommel, 121х225 см.
041

Пропаганда? Да. Как раз та самая, городская, на местном уровне, которая интересна только муниципальным властям и предназначена (теоретически) для автохонных обывателей. Если морские победы и деяния принцев Оранских были любимы центральными властями, то жителям небольших городов нужны были изображения того, что случилось с ними самими. Вроде «Осады Залтбоммеля». В муниципалитете Наардена висит большая «Резня и пожар в Наардене» (написана в 1604), это тоже картина-карта, большая, точная, с бухгалтерским изображением сгоревших и несгоревших домов, но более никак не отражающая кровопролитие 1572 года. Только латинская надпись говорит об убийствах и изнасилованиях, а в основном прославляет графа Нассау (Морица) за заботу и восстановление городских стен, оптимистически завершаясь призывом: «Восславляйте его потомки»! Немудрено – Мориц в порядке исключения дал денег на восстановление города.

Можно ручаться, что все детали, все пожары, показанные на карте-картине, все дома соответствуют действительности. В 16 и в 17 веках в каждом таком городе, который вдруг оказывался посредине великой войны между католиками и протестантами, заводился журнальчик, куда каждый день аккуратно записывали, сколько ядер было выпущено по городу, какой ущерб они нанесли (если нанесли, иногда говорится про ядро в день). Такие вот дотошные голландцы, такие вот дотошные регистрации и изображения страданий.

Не только муниципалитеты заботились о своей маленькой пропаганде. Есть, к примеру, в амстердамском Ряйксе картина, приписываемая кисти Willem Eversdijck, с названием, вызывающем в памяти прославление труда в Советском Союзе: «Аллегория процветания голландского рыболовства в результате Второй англо-голландской войны». Кто был заказчиком точно неизвестно, но то, что не красота была задачей художника, тут вполне очевидно.

Преступления военного времени

Картины с массовой резней, благо таковая случалась постоянно, были. Вот огромная картина с резней в Аудватере, где художник взял за основу схему с картой. На полотне 1575 год, когда испанская армия взяла город, убив несколько сот жителей (города в те годы были невелики, в Аудватере жило от 1800 до 2000 человек). Сбоку, конечно же, надпись, чтобы не перепутали с другой резней, а главным виновником указан Филлип II.

№ 42 Дирк Стооп Аудеватерская резня 1650, Городской совет, Oudewater, 178х478 см.
042

Это заказ муниципалитета, дорогой и скучный. Война закончилась, теперь городам нужно было выстраивать еждневную рутину, вот и начали городские власти по всем Низким землям искать про себя истории. Быть жертвой это хорошо (при условии, что сам ты не страдаешь). Картина стала частью городских ритуалов, публика шла взглянуть на свои страдания после ежегодной церковной службы.

Тема кровавой бани была выигрышная, но вот в голландской живописи все же не прижилась (а в графике вполне). Например самая знаменитая резня – Антверпенская 1676 года – во всех подробностях всего на одной картине, да и то фламандской.

№ 43 Неизвестный художник Испанская ярость в Антверпене между 1576-1585, Музей MAS, Антверпен, 137х162 см.043
Весь этот ужас несколько напоминает гравюру, вернее часть гравюры Франса Хохенберга, фламандского беженца в Кельне, который быстро (иногда через несколько недель) откликался графическими листами на все события восстания в Испанских Нидерладах. Именно в его мастерской, но значительно позже, и была сделана гравюра с осадой Смоленска. Быстрота улучшала продажи, вот художники и вертелись.

№ 44 Frans Hogenberg Испанская ярость в Антверпене 1577, 37.1х45.4 см.
044

№ 44 а деталь.
044 a

Есть еще пара картин с «испанской яростью» в Антверпене, но то просто пожар, с невнятными крошечными силуэтиками солдат и их жертв. Больше похоже на традиционные пожары Трои. Одна картина написана в первые десятилетия после грабежей, а другая уже через три четверти столетия. Не то, чтобы тема была особо популярной, но за это время и не выдохлась.

У фламандцев и католиков картин с преступлениями против человечности больше, есть изображения святых мучеников, убитых протестантами за веру, есть несколько с «английской яростью» (бесчинства англичан, союзников голландцев, в Мехелене в 1580). На мехеленских тоже надписи-объяснения, как и полагается. Картины, изображающие южную и северную части центральной площади, написаны после окончания Восьмидесятилетней войны, когда враги перестали быть врагами и возникла надобность не в агитации, а просто в правильном рассказе о городской истории.

№ 45 Nicolaes I van Eyck Английская ярость в Мехелене после 1648, Городской музей, Мехелен, 122х209 см.
045

№ 46Nicolaes I van Eyck Английская ярость в Мехелене после 1648, Городской музей, Мехелен, 122х200 см.
046

Вот еще одна, из Хертогенбоса, который сейчас Нидерланды, а во время войны держал сторону короля. В 1579 году в Хертогенбосе столкнулись кальвинисты, члены гильдии фехтовальщиков, и католики. Кальвинисты проиграли и бежали, а католики победили, и через 20 лет верная испанцам и Риму мэрия заказала картину местному витражисту… Живописец он, вероятно, был… не самый лучший.  Холст установили у алтаря, откуда ежегодно первого июля в день Благодарения в память великой победы начиналось торжественное шествие по городу.

№ 47 Jan Roelofsz. van Diepenbeeck Мятеж фехтовальщиков в 1579 ок. 1600, Noordbrabants Museum, Хертогенбос, 92х152 см.
047

(Подробнее тема испанских и других яростей рассмотрена в статье Marianne Eekhout Furies in beeld. Herinneringen aan gewelddadige innames van steden tijdens de Nederlandse Opstand op zeventiende-eeuwse schilderijen).

Итог

Пропагандискую живопись в Нидерландах писали, но ее было мало. И это главный вывод. Несмотря на протестанско-католические, морице-олдебарневельтовские и ремонстранско-контрремонстрантские конфликты, живопись ими не особенно заинтересовалась. Почему?

Пропаганда это не только картины, часто это вовсе не картины. Листовки, книги, разговоры, церковные службы, прикладное искусство (изразцы, например), решения местных властей, праздники, шествия, пенсии героям и жертвам, награды – все это тоже пропаганда. В этом состязании живопись заняла одно из последних мест.

Сложно сказать, насколько голландцы были или не был идеологизированы. Известно, что многие, если было возможно, вообще не ходили в церковь. Отстоять протестантскую веру от католико было, конечно, важно, но испанцев еще не хотели, потому что те вводили новые налоги и диктовали из заграницы правила жизни. Голландцы дОма хотели спокойствия, сухости, красоты, а в искусстве традиционных сюжетов с пейзажами, драками в кабаках и пейзажами. Очевидно, что не хотелось им дома революции и конкретной, всеми виданной войны. Потому картины и не были столь популярны. Похоже на современность, когда люди читают газеты и новости (тогда это были гравюры и листовки) про разные ужасы, а в кино хотят видеть комедию или схватку с пришельцами, а не новости еще раз.

Иногда агитационные удачные сюжеты становились популярны, но кроме Альбы и скачущих принцев ничего в голову и не приходит. Марины же, интерьеры (как у ван Делена), конные стычки, карты или пейзажи пользовались неизменной популярностью. Все же не патриотизм в этих работах главное.

Правительство и местные власти иногда заказывали картины, чаще большие картины. Их натужно выполняли художники, и с тех пор этими холстами почти никто и не интересовался.

В агитационной живописи была важна ясность, потому ее часто улучшали надписями, была важна скорость исполнения, а качество политикам было без надобности. Вот и производились унылые полотна, где все было заимствовано и срисовано с других картин или гравюр.

Словом, голландское искусство с пропагандой дел почти не имело. И, слава Богу.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: